Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Categories:

Путин и Евреи (окончание)

Заблуждения Запада

Говоря о российской «паранойе», нельзя не коснуться недавних событий на Украине. Я не разделяю той односторонней точки зрения, которая восторжествовала на Западе. Украина - это весьма неоднозначная реальность. Если Украина, как надеялся Борис Немцов, поддерживавший Виктора Ющенко, - это некое либеральное альтер эго России, которое восстало против слишком большой централизации власти в руках Москвы, тогда я поддерживаю «оранжевую революцию». Но если эта революция приведет к необратимому отделению Украины от России, которое, к счастью, не состоялось в 1991 году, то такая перспектива меня глубоко беспокоит. Ибо Россия, окончательно отделенная от Украины, по существу обречена стать авторитарной страной. Разумеется, Украина должна иметь все гражданские свободы и избавиться от чекистских «чудил», которые отравили не- счастного Ющенко. Однако Запад не понял, что его первоочередным долгом было бы способствовать росту взаимопонимания между Украиной и Россией и при- соединению обеих этих стран в качестве ассоциированных членов к Европейскому союзу. Устанавливать границу Европы там, где остановился немецкий фронт в 1942 году, то есть на нынешней российско-украинской границе, это - полное безумие. Но еще больше меня шокируют вольности в отношении международного права, которые дозволяются балтийским странам. В Нарве, например, где русскоязычные составляют 90% населения, они лишены права голоса, а управляют ими эстонские чиновники. Русскоязычное население (среди которого, кстати, довольно много евреев) лишено возможности участвовать в политической жизни и в Латвии, хотя оно составляет большинство во всех латвийских городах с населением свыше 30 000 человек. И даже если дискриминация русских имеет свои исторические корни, это еще не причина, чтобы Европа пренебрежительно, чуть ли не с издевкой отмахивалась от вполне обоснованных протестов Москвы. Если от России требуют поддержки в войне с терроризмом, но ничего не делают, чтобы способствовать модернизации ее промышленности, если никто не хочет слушать Кондолизу Райс (у которой весьма чуткое видение России), предлагающую приобщить Россию к «космическому щиту», поскольку она вышла из Договора по ПРО, то как не понять позицию Путина? Путин сделал несколько важных жестов в сторону США, а взамен он мало что получил. И часть нынешней путаной политики России проистекает из этого разочарования: американцы повели себя с русскими не так, как следовало. Светлые умы и в России, и в США знают, что союз между двумя странами необходим, однако стереотипы старого мышления, как любил говорить Михаил Горбачев, еще живы и сильны. Мне приходится каждый день сра- жаться во Франции, да и в других западных странах, против русофобии. Именно русофобией объясняется симпатия к чеченцам, поддержка всех форм сепаратизма в России, желание ее изолировать, колебания в оказании ей помощи. Я думаю, что эту ментальность пора менять. Надо открыто критиковать все, что плохо в российской политике и в российской общественной жизни, и в то же время протянуть руку помощи российскому народу, чтобы Россия быстро вышла из политического и психологического кризиса. Затяжной кризис очень для нее опасен. Ведь китайская угроза ее территориальной целостности на востоке весьма серьезна, хотя вообще я восхищаюсь стремительной модернизацией китайской экономики. Исламистская угроза территориальной целостности России на юге не менее серьезна. Катастрофическая демографическая ситуация в Центральной России, низкий уровень жизни значительной части российского населения - также очень тревожные симптомы. А ведь у России есть настоящий потенциал для интеграции в европейскую экономику, для роста торгового обмена с США. Так давайте действовать! Только так можно преодолеть влияние российских реакционеров на общественную жизнь страны.

Г.А. - Вы говорите о западной русофобии. Но с чем она связана? Не вызвана ли она тем, что Россия - православная страна?

А.А. - Лучше формулировать это так: российское православие является предлогом, чтобы обозначить Россию как нечто внешнее по отношению к Европе, чтобы оттолкнуть ее от Европы. Ведь быть антирусским совсем не означает автоматически быть против православия. Если бы православными были только греки, болгары, румыны, арабы-христиане, Европа ничего не имела бы против них. Однако поскольку православие является сегодня практически государственной религией самой большой и могущественной страны Европы, оно воспринимается европейцами как знак отличия. Однако российские националисты также поднимают на щит православие как знак собственного отличия. Величие же крупных мыслителей-западников в России, от Пушкина до Соловьева, состояло в том, что они считали православие вкладом в общую западную культуру, а не элементом водораздела с Западом, Стоит тут вспомнить и о том, что Соловьев был не только сторонником союза церквей, но и страстно выступал за эмансипацию евреев в Российской империи. И для меня это взаимосвязано.

Г.А. - Я, кстати, обнаружила в российских архивах потрясающую статью Соловьева, где он выступает за создание еврейского национального очага в Мадианской пустыне на берегу Красного моря, то есть на территории нынешней Саудовской Аравии, поскольку эти земли куда больше подходят для жизни, чем заболоченная Палестина. Это, конечно, выглядит сегодня как анекдот, однако интересно то, что Соловьев считает необходимым установление такого национального очага из-за антисемитизма в Российской империи.

А.А. - Что же, это только укрепляет мои симпатии к Соловьеву!

Г.А. - Вернемся к нашим баранам. Если русофобия не носит религиозный характер, если она не связана более с коммунистической идеей, каково ее глубинное основание?

А.А. - Как говорил Аристотель, начало - это половина всего. Когда мы пытаемся найти первопричину чувства русофобии, то она становится более понятной. Происхождение этого чувства следует искать в XVIII веке, когда Россия внезапно врывается не только в расчеты лондонских торговцев-авантюристов и польских иезуитов, но и в жизнь всей Европы. Европейцы внезапно открывают для себя, что русские - такие же европейцы, как они сами, что это - белые люди. И хотя у русских была трудная история, они все же воспринимаются как потерянные братья, что вызывает большую симпатию к России. Но в то же время, и с такой же силой, у европейцев возникает чувство священного ужаса веред бескрайними российскими просторами, перед ее демографическими возможностями, перед перспективой ее быстрого экономического роста, перед ее растущей военной мощью.

В одной лодке

Возьмем в качестве примера пропагандистские памфлеты, которые Наполеон заказал польским аристократам (они почему-то считались тогда главными специалистами по России) перед своей кампанией 1812 года. Главная их тема - гигантизм России, вызывающий страх у всей Европы, и особенно у ее непосредственных соседей, которые никак не сравнимы с ней по размеру. Стало быть, Россию следовало расчленить, чтобы сохранить равновесие в Европе. Примерно те же аргументы были и у немецкого генштаба в 1913 году. С появлением Мольтке в 1914 году у этих сторонников превентивной войны развязались руки. Что они утверждали? По их мнению, Франция находилась в упадке, несмотря на свою финансовую мощь, и именно поэтому французские рантье вкладывали все свои сбережения в российскую экономику. Соответственно с каждым проходящим годом Россия крепла и становилась все более непобедимой и представляла все большую опасность для Германии. Конечно, такое видение было отчасти пророческим, а отчасти бредовым, но именно оно послужило основанием для немецкой военной доктрины превентивного сдерживания России. Уже тогда возникла идея сокращения российской территории, которая мыслилась немецкими стратегами как Россия без стран Балтии, отходивших под немецкий протекторат, без Закавказья, на которое претендовала Турция, без Украины, которая стала бы частью Австро-Венгрии. После Первой мировой войны эта идея была частично осуществлена в Брест-Литовском договоре и вполне реализовалась после распада Советского Союза. Все это - проявления геополитического страха, который возник три века тому назад, после быстрого «озападнения» России при Петре, и продолжает подспудно влиять на европейскую политику. В наименьшей степени он проявляется у американцев и англичан, которые географически удалены от России, а в наибольшей степени - у народов, которые граничат с Россией.
Однако все эти чувства принадлежат прошлому. Сегодня Россия и Западная Европа находятся в одной лодке. И та, и другая находятся в упадке: несмотря на значительные накопленные богатства, ни Россия, ни Западная Европа неспособны удержать свое место в мире. Основополагающая причина этому одна: их молодежь не верит больше в будущее и не рожает достаточно детей. Таким образом, демографическая бомба замедленного действия уже тикает и непременно взорвет стабильность наших обществ, если мы не предпримем серьезные шаги вместе. У России имеются гигантские ресурсы, но ее население не огромно и продолжает сокращаться. В ее границах проживает сегодня такое же население, как во Франции и Германии вместе взятых. Этого недостаточно. И даже если бы осуществилась идея наднационального объединения, включающего Россию, Украину, Белоруссию и Казахстан, то и тогда бы население этой суперструктуры было бы куда меньше, чем население Евросоюза. Россия, население которой почти вдвое меньше по сравнению с Советским Союзом, оказывается не в состоянии обеспечить даже собственную безопасность - достаточно посмотреть на то, что творится изо дня в день на Северном Кавказе. Да и в экономике дела неладны: несмотря на высокую стоимость барреля нефти, у российского бюджета не хватает средств на долгосрочные стратегические инвестиции, без которых невозможна подлинная модернизация: Если европейцы начнут рассматривать Россию как родственную им страну-пионер, в которую они должны вкладывать деньги, как они вкладывают их, например, в Испанию или Швецию, и если россияне, со своей стороны, не будут рассматривать эти вложения как некую колонизацию, но поймут, что речь идет о новом запуске механизма, порожденного Петром Великим, который пытались «завести» царские министры-реформаторы типа Столыпина, а в советскую эпоху, хотя и нерешительно, - Берия, Хрущев, Горбачев, то тогда и Россия, и Европа получат шанс на выживание. Если же Россия и Запад вступят в бесплодное противостояние, воскрешая призраки прошлого, это будет танец смерти. Ибо у наших дверей, я подчеркиваю еще раз, - Китай и исламисты. Исламисты -это самоубийцы, которые готовы погубить всех «неверных». Китайцы, напротив, отнюдь не самоубийцы, но это настоящая лавина. Я не хотел бы пугать Китаем, как пугали Россией в XVIII веке, но совершенно очевидно, что границы России слишком протяженны и что Камчатка и Дальний Восток - это будущая Аляска. Быть может, если российские власти окажутся перед лицом больших экономических трудностей, они будут вынуждены попросту продать эти земли, одну за другой, азиатским гигантам, которые, несомненно, будут оказывать на Россию давление. Ведь в Пе- тропавловск-Камчатский по дороге из Европы и не добраться, туда можно долететь лишь на самолете, а Токио гораздо ближе. У России уже сегодня нет средств, чтобы по-настоящему организовать жизнь на Дальнем Востоке, и без европейской помощи весь восток России рано или поздно окажется китайским и японским. Европа сама должна быть заинтересована в выходе к Тихому океану.

Г.А. - Разумеется, существует много общего между россиянами и европейцами. Однако один из крупнейших писателей XX века, Василий Гроссман, которого вы уже упомянули, в своей книге «Все течет» пишет о рабстве, как бы находящемся в крови русского народа из-за особенностей его истории, начиная с татаро-монгольского ига. Поэтому Гроссман определяет развитие России, начиная с Петра Первого, как модернизацию, сопровождающуюся все большим закабалением людей в отличие от развития западного капитализма, которое сопровождалось все большим развитием демократии. По Гроссману, эта тенденция победила уже при Ленине, извратив европейские идеи революции, и окончательно восторжествовала при Сталине, который добился быстрой индустриализации страны на крови миллионов. Я много думала над этой теорией Гроссмана. Возложил ли он ответственность за советский тоталитаризм на особенности русского характера, потому что был неспособен принять изначальную порочность коммунистической идеи, неизбежно ведущей к террору и тоталитарному правлению? Или же доброволь- ная склонность к рабству, к «прогибанию» перед начальством действительно является неотъемлемой частью русской души, и в этом случае закономерно и такое услужливое смирение российского общества перед нынешней «вертикалью власти»? Гроссман даже объясняет таким образом особую возвышенность русской души, которая тянется к небу, потому что не может достичь счастья на земле. Для него рус- ская духовность - это оборотная сторона русского рабства.

А.А. - Во-первых, рабство - это понятие относительное. Маркс в своей молодости также объяснял философскую углубленность немецкой души отсутствием политической свободы. В Германии, не знавшей ни политических, ни экономических свобод, энергия, которая тратилась во Франции и в Англии в парламенте и на бирже, была направлена на философские размышления. Во- вторых, не следует забывать, что именно Западная Европа стала в тридцатые годы родиной фашизма. Речь идет не только о немецком фашизме, который спровоцировал Вторую мировую войну и был квинтэссенцией этой идеологии, но и о фашизме итальянском, испанском, португальском, венгерском, румынском, хорватском. Да и вишистский режим пользовался популярностью во Франции, которая, правда, была травмирована своим быстрым военным поражением. А ведь французы были воспитаны на идеях свободы. И в веймарской Германии, даже в Пруссии, свободы было побольше, чем в царской России или Советском Союзе. Так что фашизм, который требовал полного подчинения личности, быстро завоевал многие западные общества, несмотря на их демократические традиции, в то время как Россия пережила в XX веке эмансипацию благодаря коммунистической рево- люции, не сравнимой по своим идеалам с немецким или итальянским фашизмом. И вообще страна, которая дала миру Пушкина и Шостаковича, Кандинского и Шагала, не может быть рабской. Ведь именно русская литература и искусство открыли нам глаза на сущность XX века.

Г.А. - Поскольку в ходе нашей беседы мы много говорили о российских евреях, я не могу не задать вам вопроса о Солженицыне. Что вы думаете о его книге «Двести лет вместе»?

А.А. - Эволюция Солженицына вызывает у меня озабоченность. Это - человек, который внес большой вклад в борьбу за свободу при значительной поддержке еврейской интеллигенции, например Евгении Гинзбург. Но после ряда значительных книг он написал объемное эссе о судьбе русских и евреев в XIX и XX веках. И меня потрясает то, что в истории советского периода он не упоминает ни о Плисецкой, ни об Ойстрахе, ни об Иоффе, ни о Пастернаке, ни о Мандельштаме. Как будто советские евреи были только комиссарами, а не писателями, музыкантами, художниками, учеными, генералами Красной армии. Все это замалчивается, зато Солженицын публикует своего рода «телефонный справочник» всех советских чиновников-евреев, включая, разумеется, и ЧК - НКВД. В конечном счете Солженицын стал сегодня самым ярким выразителем идеи о том, что евреи являются посторонним телом в России. Он, правда, утверждает, что на фронте евреи были в артиллерии, но зато в ГУЛАГе отсиживались в больничках и занимали административные посты, то есть были эксплуататорами русского народа. И что толку, если в конце книги Солженицын призывает русских и евреев к примирению, после того как на 800 страницах он культивировал ненависть к евреям?

Г.А. - Но разве само появление подобной книги не вызывает у вас некоторого пессимизма в отношении России?

А.А. - В целом я не испытываю никакого пессимизма. Несмотря на Солженицына, отца Тихона и иже с ними, я уверен в том, что в этой стране имеются здоровые и конструктивные силы, и, не исключено, куда более могущественные, чем на Западе. Проблема состоит в том, чтобы дать России возможность развить ее новую идентичность.
Tags: Евреи, Путин, Россия, Русские
Subscribe

  • «Бублички»

    Однажды Исаака Дунаевского спросили: «Какая ваша самая любимая песня протеста?» – «Бублички», – ответил…

  • Русские во Франции (окончание)

    Завершаю список (далеко не полный) известных французов - выходцев из России. В нем не хватает, например, Шарля Азнавура, Ивана Реброва, Пьера…

  • Русские во Франции

    Наткнулся на интересную статистику: В 2016 году во Франции жили 51.379 иммигрантов из России, в том числе - 14.968 младше 15 лет, 7.498 - от 15 до…

promo banguerski_alex апрель 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments