Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Categories:

Сказки Чадаева: танцы с волками (Красная Шапочка)

Оригинал взят у kerogazz_batyr в Сказки по выходным: танцы с волками
Сегодня мне предстоит, наверное, самое тяжкое испытание с тех пор, как я вообще взялся за эпопею "сказок". Потому что в этот раз речь пойдёт о Красной Шапочке.


"Шапочку" кто только и как только не препарировал. И всё-таки ни одна из версий не была сколь-нибудь удовлетворительной.

Что я помню про "шапочку" с тех пор, когда мне её читали в соответствующем возрасте? Только одно: ощущение какого-то глобального вранья в самом финале. Когда приходят некие "охотники", убивают Волка, и из его брюха вылезают бабушка и Шапочка, живые и невредимые. Совершенно очевидно, что так не бывает: хотя бы следы зубов и плещущейся в желудке соляной кислоты на них должны были остаться. Но нет: "целые и невредимые".

Отсюда следуют два варианта. Либо хэппи-энд искусственно прикручен , чтобы слушающий сказку ребёнок не плакал в конце (и тогда сказка становится грустной историей про то, как съели маленькую глупую девочку), либо... либо было как-то не так. А как?

Сказка вообще-то, наверное, потому и вызывает к себе столько внимания до сего дня (вот даже и Пелевин отметился), что в одном своём, самом главном аспекте она удивительно современная. Я говорю о самоидентификации и выражения своей индивидуальности через вещи - в данном случае, через головной убор и его цвет. Это есть тот паттерн поведения, который сегодня в нас всаживает рекламная индустрия: отвечать на вопрос "кто ты" посредством конструкции "я - тот, кто (ездит на машине марки Х // носит одежду марки Y // пьёт напиток марки Z) и т.д. Иначе говоря, речь идёт о делегировании своей личной уникальности потребляемым вещам (а через них - соответствующим брендам). Именно такова Красная Шапочка: девочка, которая сама о себе знает только то, что она носит эту самую шапочку с изящным вырезом.

Волк же, напротив - это Волк: цельная, неотчуждаемая идентичность с ярко выраженными смысловыми коннотациями - главный антигерой "животного" фольклора. У него нет "вещей", которые определяют его уникальность: его уникальность - это те самые неотъемлемые от него "большие" глаза, уши, зубы и хвост. Иначе говоря, Личность, как её понимали ренессансные бунтари и французские просветители, и вообще все до конца модерна - подлинная и целостная.

Это, собственно говоря, и определяет основной конфликт между двумя главными персонажами сказки. Волк существует в логике агона - т.е. борьбы, столкновения сил и войны нервов, реальных страстей прошлого. "Шапочка" же существует в логике игры, придурковатого шутовства и нарочитой детскости, фрагментарного сознания. Для Волка мір является подлинной, объективной, витальной реальностью - для Шапочки же он представляет из себя забавное приключение, игру, непонятно кем и зачем придуманную. Иначе говоря, это конфликт постренессансного и постмодернистского сознаний.

Сама сцена, на которой происходит драма, беспредельно проста, до математического схематизма. Есть две точки: точка А (дом Шапочки) и точка Б (дом Бабушки). Туда ведут только два пути: короткий (АБ1) и длинный (АБ2). Оба пути до половины (т.е. до полянки, где произошла встреча с Волком) совпадают - а вот дальше расходятся - и эта полянка является местом некоторого абсолютного выбора.

Выбор этот устроен как-то очень странно: с каждой стороны он видится по-своему. Казалось бы, что мешало Волку съесть Шапочку вместе с пирожками прямо в лесу? Или прибежать вслед за Шапочкой к бабушке и съесть обоих? Но нет: сказочник даёт нам понять, что девочка в разговоре с волком допустила какую-то ошибку, в результате которой он смог прибежать раньше к дому бабушки и съесть сначала бабушку, а потом и внучку. Иначе говоря, сказочный ландшафт устроен так, что Волк действует в рамках "правил игры", и возможность кого-либо съесть у него появляется только тогда, когда девочка делает тот или иной неверный ход.

А она как будто бы только их и делает. Сначала выбирает себе более длинный путь АБ2, оставляя Волку АБ1 (хотя мы понимаем, что дорогу до бабушки она знает как свои пять пальцев). Затем сообщает Волку, как проникнуть в дом Бабушки. И потом, наконец, не узнаёт Волка, легшего на бабушкину кровать и обрядившегося в её чепец. С чего бы это вдруг? Ладно Бабушка - она слепая и глухая; но юная и бойкая (судя по спокойному разговору с незнакомым Волком в лесу) остроглазая девчонка?!

На рациональном уровне - так. А вот на сценарном, экзистенциальном уровне - ошибки делает Волк и только Волк.

Первая ошибка Волка: встретив Шапочку в лесу, он расспрашивает её о том, куда и зачем она идёт. И она рассказывает: так и так, иду из точки А в точку Б с корзинкой пирожков. Он говорит: и я тоже иду! Иначе говоря, он сам, по доброй воле, принимает систему координат, навязанную ему собеседницей. А равно и её же правила игры: соревнование в вопросе о том, кто именно раньше добежит до домика Бабушки. Ещё раз: кто больше всех выигрывает от футбольного поединка - победившая команда или организаторы матча? И даже если организатор становится одновременно и участником, то его проигрыш в самом матче никого не волнует: главное, что матч прошёл на его площадке и по его правилам, взаимно признанным и не оспариваемым сторонами. Как участник соревнования Шапочка - проиграла. А вот как их организатор - безусловно выиграла, ибо Волк оказался помещённым в созданный ею ландшафт (а не наоборот).

Второй акт драмы: Волк, опередивший Шапочку, приходит к дому Бабушки и выдаёт себя за её внучку. Бабушка покупается на обман и впускает Волка к себе - он её съедает. И это - его вторая ошибка: тем самым он загнал себя в модельную ситуацию: теперь каждый следующий, приходящий к домику, будет "дёргать за верёвочку" и говорить голосом Шапочки: "это я, пирожки несу" - и так до тех пор, пока не придёт кто-нибудь с ружьём. Это как в золотой пещере дракона: любой рыцарь, убивший дракона, сам становится драконом: так и Волк, съев Бабушку, сам стал Бабушкой - и теперь ему ничего не оставалось, кроме как обряжаться в чепец, ложиться на бабушкину кровать и ждать внучку с пирожками.

Третья, финальная часть - захватывающий, на высшей точке нервного напряжения, неимоверной внутренней силы диалог между двумя главными героями - Волком в чепце и Шапочкой, открывшей дверь бабушкиного дома. Напомню его:
"Бабушка! А почему у тебя такие большие глаза?"

"А это - чтобы лучше тебя видеть, моя внученька..."

"Бабушка! А почему у тебя такие большие уши?"

"А это - чтобы лучше тебя слышать, моя внученька..."

"Бабушка! А почему у тебя такие большие зубы?"

"А это - чтобы тебя СЪЕСТЬ!!!"

Только не надо говорить, что это наивная девочка обозналась и ничего не поняла. Всё было ей понятно с самого начала: на бабушкиной постели, в бабушкином чепце лежит Волк - тот самый Волк, с которым она говорила в лесу. Но - вспомните особенность её сознания: определяя себя через вещи (шапочку), она точно так же определяет и других: раз на постели и в чепце - значит, Бабушка! И она жизнерадостно играет с Волком, ей по-детски смешно: как это так - Волк оказался её бабушкой?! И она говорит Волку всё время: "Бабушка! Ты же моя бабушка! Ты можешь клацать зубами, зыркать глазами и махать хвостом, ты можешь даже меня съесть - но не перестанешь от этого быть моей бабушкой!" А Волк - материалист и позитивист, для которого сама такая постановка вопроса является невозможной (в его-то логике он ловко обманул Шапочку, выдав себя за бабушку, и теперь ждёт, когда она поймёт это и побелеет от ужаса), сам приходит ужас от этой реакции, попросту ломается психически - и, не выдерживая, срывается и набрасывается на Шапочку, захватывая своими "большими" зубами её маленькое тельце, и сходит с ума при виде того, как девочка веселится от возможности поиграть с бабушкой в такую интересную игру.

...никаких "охотников", конечно же, не было. Девочка спокойно вернулась домой к маме, и рассказала ей про то, как она принесла своей бабушке пирожки, а потом они немного поиграли с ней в волка и маленькую девочку. А в конце игры они решили, как будто бы пришли охотники, распороли волку брюхо, и он умер.

А ещё она сказала, что у бабушки в этот раз были большие-большие глаза. Совсем как у волка.
Tags: Чадаев, сказки
Subscribe

  • Социальный состав жертв репрессий до сих пор не изучен

    Несколько дней назад я наткнулся на список репрессированных фотографов: по прикидке составителя, с 1923 по 1941 год арестован был чуть ли не каждый…

  • Репрессированные фотографы

    Случайно наткнулся на такую информацию: В Российской Империи за 77 лет существования фотографии с трудом набралось 50 фотографов-преступников,…

  • Зафрендил corporatelie

    corporatelie - Михаил Наконечный, историк, специализируется, в частности, на теме смертности в ГУЛАГе и в Российской Империи. В своем блоге…

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments