Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Categories:

Двенадцать основных черт русского национального характера (продолжение)

ВЫСТРЕЛ ИЗ ПРОШЛОГО. КТО ТАКИЕ РУССКИЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ MMPI?

Очевидно, что особенности национального характера обязательно должны учитываться руководством государства в своей повседневной деятельности. Сегодня в России мы, к сожалению, видим несколько иную картину. Органы законодательной и исполнительной власти (на федеральном и региональном уровнях), представительные и исполнительные органы местного самоуправления зачастую принимают важнейшие, принципиальнейшие решения не на основе математической обработки данных, полученных с помощью статистики и социологии, а, в лучшем случае, на основании предложений экспертов. Но эксперты - тоже люди. И они тоже могут знать далеко не всё, они тоже могут ошибаться.

Владимир Солоухин в своих размышлениях на развалинах Оптиной пустыни «Время собирать камни» (текст впервые был опубликован в журнале «Москва», № 2, 1980 г.) писал: «На Востоке есть поговорка: "Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки"». То, как именно в последнее двадцатилетие в России проводились многочисленные реформы, очень хорошо демонстрирует незнание многими, если не большинством из власть предержащих, истории своей страны, своего народа, стремление эту историю (в том числе - и относительно недавнюю) подкорректировать в интересах текущего «политического момента». Всё это вполне естественно приводит к тому, что из событий прошлого не усваиваются те уроки, которые история может преподать, чтобы в настоящем и будущем не повторять элементарных ошибок.

Небольшой пример. На бытовом уровне сейчас часто приходится слышать от людей, уставших от глупостей и «реформ» российских властей, примерно такую мысль: пусть бы Россию оккупировали американцы (немцы, китайцы, японцы - возможны разные варианты), глядишь, тогда порядка больше было бы, и жизнь была бы устроена нормально. Но это - не ново.

Замечательный русский учёный-правовед, лингвист, литературовед и публицист Сергей Завадский (1871-1935) вскоре после эмиграции в 1921 году из Советской России опубликовал свои мемуары «На великом изломе. Отчёт гражданина о пережитом в 1916-1917 годах» (в наше время они были переизданы в 22-томном «Архиве русской революции», Т. XI. - М.: Терра-Политиздат, 1991).

Летом 1917 года Сергей Владиславович разговорился с одним мужиком на украинском хуторе: «Иван спокойно и с полным убеждением заявил, что ему решительно всё равно быть русским (он сказал "русским", а не "украинцем") или немцем: дадут ему больше земли немцы, так он и будет немцем [...]. И я почувствовал, что это не циничное "ubi bene, ibi patria" (латинская поговорка: "где хорошо, там и родина" - Consp.), а наивность человека, ещё не осознавшего своей национальности. Я понял, что так ощущают (не рассуждают, а именно ощущают) почти все вокруг Ивана, и что поэтому никакой связи между "господами" и "мужиками" нет и быть не может».

Владимир КороленкоВладимир Короленко

Ещё одна цитата: «Общественных задерживательных центров нет. Общество распадается на элементы без общественной связи. Наша психология - это организм без костяка, мягкотелый и неустойчивый. Русский народ якобы религиозен, но теперь религия нигде не чувствуется, ничто "не грех". Это в народе, то же - и в интеллигенции. Успех - всё. В сторону успеха мы шарахаемся, как стадо». Если не знать, что эти строки написал в своём дневнике 4 ноября 1917 года русский писатель Владимир Короленко (1853-1921), можно было бы подумать, что он описывает Россию не начала XX, а начала  XXI века. И это ещё раз подчёркивает, сколь медленно меняется национальный характер, насколько сильное влияние он оказывает на реальное состояние дел в обществе, вне зависимости от общественно-политического устройства.

Анализируя данные, полученные Людмилой Собчик, подкрепляя их собственными исследованиями, Валентина Чеснокова пришла к следующему выводу относительно особенностей русского национального характера: «Если нас "очистить" от культурных эталонов, то в нас отчётливо проявится тот тип личности, который психиатры называют "эпилептоидным".

Антон КемпиньскиАнтон Кемпиньски

Польский психиатр Антон Кемпиньски (Antoni K?pi?ski; 1918-1972), описывая эпилептоида, предупреждает, что он "характеризуется некоторыми чертами, проявляющимися иногда при эпилепсии, и отсюда - его название, но он не всегда связан с эпилепсией. Сама эпилепсия тоже не всегда даёт изменения личности, описываемые как эпилептоидные". В общем, эпилептоид - это не заболевание, а так называемый акцентуированный тип личности».

Мнение Валентины Чесноковой таково: русские - не есть эпилептоиды в чистом виде, а, так сказать, «окультуренные» эпилептоиды. Русский национальный архетип является продуктом длительного воздействия природы и культуры. В этом процессе культура противостоит генотипу, стремясь не отражать и не закреплять его, а приспосабливать к среде, к окружению, обрабатывая и «культивируя» его. Можно сказать и так: задача генотипа - создавать трудности, задача культуры - их преодолевать.

В таком постоянном взаимодействии-противостоянии генотип и культура выработали на протяжении многих веков (а, возможно, и тысячелетий) устойчивые модели поведенческих комплексов и систем установок, применимых каждым отдельным представителем русской нации для множества сходных ситуаций. Всё это можно называть термином, который выше уже употреблялся - социальный архетип. Он и представляет собой внешние, легко фиксируемые со стороны проявления типичных свойств русского характера.

Но каковы же они - основные особенности русского национального характера? Как и в чём они проявляются?

ОСОБЕННОСТИ РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Психологические тесты MMPI, проведённые более 30 лет назад в СССР, как уже было сказано, выявили в русском этническом генотипе явно выраженную эпилептоидную компоненту. Она, по мнению Валентины Чесноковой, определяет основные качества русского национального характера, который, в свою очередь, характеризуется наличием ряда составляющих.

1.

Некоторая замедленность и вязкость мышления, и, как следствие - довольно высокая (до определённого предела) неотзывчивость на внешние стимулы и раздражения.

Это особенность русского национального характера вызывает трудность при переходе от одного вида поведения к другому, от одного психологического состояния - к другому. Эта трудность преодолевается культурой за счёт развития склонности русского человека к бытовому ритуализму. С практической точки зрения эта обрядность, не имеющая никакого мистического значения, позволяет «спускать на тормозах» целый ряд повторяющихся, однообразных, но непроблемных в жизни ситуаций, экономя, тем самым, силы для разрешения ситуаций проблемных.

Необходимость и привычность ритуалов в обыденной жизни, разумеется, варьируется в зависимости от возраста и состояния человека, но всегда оставляет заметный след в нашей жизни. В ситуациях, когда выработать и установить такие ритуальные «автоматизмы» не удаётся (например, из-за разнообразия ситуации, быстрой изменчивости окружения), замечает Валентина Чеснокова, русский человек быстрее устаёт и начинает чувствовать неудобство.

Это, с одной стороны, способствует развитию склонности к индивидуализму, а с другой стороны - последовательности и упорства в достижении цели.

Неотзывчивость на внешние стимулы и раздражения связана с тем, что поведение русских, которые являются эпилептоидами, отличается цикличностью. Сравнивая данные теста MMPI, полученные в США и Л.Н. Собчик в СССР, Валентина Чеснокова замечает, что цикличность в поведении свойственна и американцам, но у русских это проявляется ещё заметнее. Это дало Чесноковой основания для вывода, что русские являются усиленными циклоидами. И в спокойные периоды они склонны, в отличие от американцев, к более сильной депрессии.

«В спокойные периоды, - пишет Валентина Чеснокова, - эпилептоид всегда переживает лёгкую депрессию. Его сверхактивность выражается в эмоциональном взрыве, в "необузданном нраве", который в нём в этот момент проявляется; депрессия же характеризуется "апатией", некоторой вялостью, пониженностью настроения и психомоторной сферы.»

14

Во время депрессии эпилептоид апатичен...

Эта особенность, по мнению Валентины Чесноковой, обусловлена следующим: когда «местные» нервные регулирующие механизмы не справляются и процесс «растормаживания» нарушает общее равновесие организма, он включает древние механизмы, которые посредством выработки специальных химических веществ осуществляют общее, глобальное торможение. Это приводит к подавлению не только моторики (то есть - сферы, «отвечающей» за движение), но и психофизиологической и даже чисто психической сферы. На уровне последней депрессия выражается в обесценивании потребностей, в том числе - и повседневных. Торможение распространяется также на интеллектуальную сферу, подавляя её активность и инициативу. Но как эта особенность русского национального характера проявляется на практике?

Приведу большую цитату из работы Валентины Чесноковой, в которой очень хорошо описаны проявления цикла, в котором эпилептоид заторможен, неотзывчив на внешние стимулы и раздражения: «Находясь в периоде такого торможения, человек просыпается утром и чувствует, что ему ничего не хочется, - не хочется вставать, куда-то идти, что-то делать. Ему тяжело поднять своё тело, напрягать ум, что-то предпринимать, что-то решать. Единственное его желание - чтобы его оставили в покое. Он с удовольствием оказался бы где-нибудь на краю света, "в уединённом домике, в лесу или в горах", подальше от всей этой беготни, шума, волнений. Всё его раздражает, всё кажется ненужным, бессмысленным, излишним. В таком состоянии есть три средства, способных возвратить эпилептоида к деятельности: непосредственная опасность для жизни, чувство долга и... ритуалы.

Поскольку непосредственная опасность для жизни - явление не очень частое в нашем цивилизованном мире, то остаются, следовательно, чувство долга и ритуалы. Чувство долга даёт первый импульс: эпилептоид с отвращением поднимается и вяло тащится на кухню. Теперь важно, чтобы чайник стоял на обычном месте. Если он там стоит (а у хорошего эпилептоида он всегда стоит так, чтобы не делать лишних движений), он одной рукой привычно суёт его под кран, а другой в это время, не глядя, нащупывает на полке спички. Бухнув чайник на огонь, он со вздохом отправляется в ванную.

Он совершает очень немного движений, и они требуют от него совсем немного умственных и психических усилий, поскольку последовательность их выполняется автоматически, вещи как бы сами "лезут в руки", расставленные с вечера по "своим местам". И если дети не рассыпали зубной порошок, ЖЭК с вечера не отключил воду и не случилось никакого другого стихийного бедствия, то за вторым стаканом чая эпилептоид приходит к мысли, что жить, в общем-то, можно, что жизнь не так несносна, тяжела и бессмысленна, как показалось ему в момент пробуждения. Привычки-ритуалы выполнили свою функцию: они "раскачали" эпилептоида, находящегося в депрессии, мягко включили его в обычные повседневные структуры деятельности.

Он ещё и на работе будет раздражаться по мелким поводам: что папки в шкафу стоят не на обычных местах, что кто-то утащил отточенный с вечера карандаш и т.д., но он уже вполне в рабочей форме. Он может и предпринимать что-то, и решать, и даже проявлять инициативу и изобретательность - но только в той сфере, которая на данном этапе выделена им как "проблемная". Все остальные сферы он "спускает на автоматизмах". И здесь вы совершенно напрасно будете ему доказывать, что то-то и то-то гораздо эффективнее делать совсем иным способом. Он вас выслушает, согласится, даже, может быть, восхитится, но воспользоваться новым методом откажется: "Да ладно, - скажет, - я уж так привык". И будет совершенно прав. Привычки-ритуалы экономят ему силы, в которых он в период депрессии остро нуждается [...].

Любопытно отметить при этом, что в период вялости и апатии эпилептоид ворчит, раздражается, но чрезвычайно мало жалуется на здоровье, что является одним из признаков классической депрессии.».

Сравнивая данные теста MMPI, полученные в США и в СССР, Валентина Чеснокова делает интересный вывод: при всём описанном выше состоянии, явно характеризующем замедленность и инерционность, эпилептоид в тесте MMPI совсем не проявляется на шкале ригидности, набирая по ней те же пять с небольшим баллов, что и американцы.

Ригидность, как известно, - это страх перед изменениями, боязнь, что ты не сможешь к ним приспособиться. Русский человек в период заторможенности, неотзывчивости, депрессии инерционен, не склонен к изменениям, предпочитает привычные ситуации, но не потому, что он боится нового или не может приспособиться к изменениям. Он всего-навсего не хочет этого нового, потому что ему трудно фиксировать своё внимание сразу на многом. Но если это необходимо, если в этом есть смысл, русский эпилептоид вполне способен вводить и даже внедрять новое, может сам изобретать.

15

Русские не отличаются ригидностью!

В этом, по мнению Валентины Чесноковой, и заключается корень отличий ригидности от ритуализма. Если, как уже было сказано, ригидность подразумевает страх перед изменениями, то ритуализм сам по себе такого страха не вызывает. Страх может вызываться ритуализмом, а может и не вызываться. Страх у эпилептоида вообще может вызываться иными причинами.

«Психологи, антропологи и другие учёные, изучающие культуру и личность, - пишет Валентина Чеснокова, - почти всегда предполагают в ритуализме ригидность и отсутствие творческих способностей [...]. Мы - ритуалисты не ригидные. Мы - ритуалисты по выбору, мы умеем манипулировать своими ритуалами, перемещая их из одной сферы в другую или вообще отказываясь от них на время, а потом вновь возвращаясь к ним.

Это показывает, что ритуалы для нас - не внешние ограничения, наложенные культурой на индивида, а инструмент, средство, своеобразный способ упорядочения (а, следовательно, подчинения себе) мира».

(продолжение следует)

Read more: http://www.conspirology.org/2011/01/zagadochnaya-russkaya-dusha.htm#ixzz4yg8FahQx

Tags: Русские, национальная психология, национальный характер, этнопсихология
Subscribe
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments