Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Categories:

Летописец Большого террора

Поскольку администрация ЖЖ ликвидировала функцию "Поделиться" (перепост), оригинал скопирован вручную, методом копипасты


Ученик Юрия Лотмана и сын политзэка, он сам отсидел в советской тюрьме по надуманному обвинению и потратил жизнь, чтобы собрать по крупицам всю правду о Большом терроре и его жертвах. Глава «Мемориала» Арсений Рогинский на днях умер, а наследники тех палачей празднуют сегодня 100-летний юбилей КГБ.

Родные, друзья и близкие называли его просто Сеня. Они потеряли прекрасного друга и бесконечно интересного собеседника. А мы все потеряли выдающегося историка и просветителя, который поставил своей целью сохранить память о страшных и кровавых репрессиях в СССР. Теперь понятно, что по-другому и быть не могло – ведь он сам родился в 1946 году в ссылке, которую отбывал его репрессированный отец после освобождения из лагеря.

А поступив в университет Тарту, заряженный свободолюбивым духом больше, чем любой другой советский институт, 16-летний Арсений окончательно проникся диссидентским воздухом в удушливой советской атмосфере. Благо, были достойные учителя – одним из преподавателей, симпатизировавших юному студенту, был сам Юрий Лотман. Когда же руководство университета вознамерилось отчислить Арсения, то Лотман предложил ему вступить в комсомол.

– Зачем? – удивился Арсений.

– Тогда им придётся сначала исключать тебя из комсомола! – пошутил в ответ Лотман.
По этому ответу понятно, с каким юмором уже в 1960-х годах фрондирующая интеллигенция относилась ко всей советской идеологической машине.

Университет в результате Рогинский всё же закончил и устроился на работу сначала в Ленинградскую публичную библиотеку имени Салтыкова-Щедрина, а потом – в школу, в которой трудился почти 10 лет учителем русского языка и литературы. Но уже в тот период его основным научным интересом стала история России конца XIX – начала XX веков. А в истории его волновали главным образом люди. «Единицей истории является человек, а не страна, не государство, не власть и не народ, – рассказал Арсений Рогинский в интервью Ивану Урганту несколько лет назад и как всегда не забыл пошутить нам самим собой. – Возможно, я просто перечитал Толстого в свое время».

И тогда, в середине 60-х, Рогинский стал записывать «устную историю». Он ездил по городам и деревням и находил бывших сидельцев и по цепочке от одного к другому собирал живые свидетельства о сталинских репрессиях, лагерях и преступлениях советской карательной системы. Он отыскивал людей, о которых никто не осмеливался говорить вслух, слушал и записывал их истории, фиксировал документы и фотографии, но понимал, что в СССР нет шансов на их публикацию.

Постепенно в окружении Рогинского оказывалось всё больше диссидентов, сначала ленинградских, а потом и московских. В диссидентское движение он вошёл, похоже, совершенно не задумываясь об опасностях. Наконец, в 1973 году был арестован его друг Гарик Суперфин – тоже историк и архивариус, один из редакторов «Хроник текущих событий», издававшихся подпольно в самиздате, а самого Рогинского стали вызывать на допросы.

Вероятно, тогда мир для него окончательно разделился надвое. «Так или иначе, были мы и они», – скажет он спустя годы. Они – это карательная советская система от первого до последнего своего представителя. А мы – не только диссидентское движение, но и все народы СССР, оказавшиеся у этой системы в безмолвном подчинении. Впрочем, он никогда не ставил перед собой задачу победить эту систему, а только – зафиксировать для истории ее преступления.

Вскоре у Рогинского дома начались обыски, он получил по Указу Президиума Верховного Совета СССР персональное предупреждение «за антисоветскую деятельность», а потом под давлением КГБ его уволили из школы. Тогда же он стал замечать прослушку и слежку за собой.

Было ли самому Рогинскому страшно? Было, но не за себя, а за уже собранный к тому времени и даже каталогизированный гигантский архив документов, фотографий и воспоминаний, который мог попасть в руки сотрудников КГБ и бесследно исчезнуть. Он решил спрятать архив подальше и передал его своему другу – писателю и критику Андрею Арьеву. Документы вернулись к Рогинскому уже в начале 90-х годов, когда образовался «Мемориал», и стали основой его архивного собрания.

Характеризуя вышедшие на сегодняшний день пять томов исторического сборника «Память», коллеги Рогинского по «Мемориалу» считают, что подготовка такого издания академического уровня в условиях подполья – настоящий подвиг для ученого. И как заметил Андрей Черкасов: «Подвиг был по достоинству оценен КГБ» – в 1981 году Рогинского посадили.

Он был осужден на четыре года по ложному обвинению в подделке документов – разрешения о допуске в архив. Примечательно, что за десять дней до ареста его вызвали в ОВИР, где вручили приглашение от «дяди из Израиля» – таким образом ему настойчиво предложили эмигрировать. Для Рогинского эта игра была очевидна – ведь никакого дяди в Израиле у него не было. И уезжать он никуда не хотел, так что от предложения – отказался. Но повторно советская власть таких предложений не делает, и в результате Рогинский получил срок – зато на родине.

Он больше всех в СССР прочёл лагерной мемуаристики, но войдя в тюремную камеру, поначалу не понял, куда попал. Оказалось, его отправили не в политическую зону, а в криминальную – «преступление» ведь было уголовным! Впрочем, вскоре он получил предложение перевестись к «политическим», да еще и с сокращением срока. Для этого требовалось «всего ничего» – признаться в подготовке подпольного сборника «Память». Предложение выглядело соблазнительно, но Рогинский к тому времени был уже опытным диссидентом и отказался, поскольку прекрасно понимал, что согласие означает новое уголовное дело, а значит – из него будут выбивать показания на друзей.

Рогинский не стал выбирать себе судьбу, а принял ту, которая дана – он остался среди уголовников и попробовал влиться в их быт. Похоже, ему это удалось. Однажды его за плохое поведение поместили в одиночку, и отчаянный курильщик Рогинский решил, что тут он бросит эту пагубную привычку: но вмешалась зэковская солидарность. «Стена камеры вдруг зашевелилась, в ней образовалась дырка приличных размеров, и через нее в камеру вплыли кружка чифиря, спички и пачка “Примы”. Так я и не бросил курить», – вспоминал потом Рогинский.

Он отбыл свой срок полностью и освободился только в 1985 году, но уже в 1989-м, в эпоху гласности и перестройки, стал одним из основателей историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал», а в 1998-м – его возглавил. И все свои усилия направил на то, чтобы такой страшный отрезок нашей истории, как сталинский террор, не оказался забыт, чтобы как можно больше наших соотечественников узнало о масштабах тех репрессий и, главное, судьбах их конкретных жертв. Только помня о чудовищных жертвах и изучая их жизни, можно излечиться от травм, нанесенных сталинизмом, и заручиться от возврата к практике массовых репрессий. Поэтому «Мемориал» так сконцентрирован на просветительской работе, а сам Рогинский без устали ездил по стране, читал лекции и рассказывал о том страшном времени и его жертвах.

Поэтому же Рогинский стал идейным вдохновителем и одним из организаторов акции «Возвращение имен», которая проводится, начиная с 2007 года, и имеет теперь статус всероссийской, проходя одновременно в 30 городах страны. И даже международной – её поддерживают в Минске и Лондоне, в Риге и Вашингтоне, в Вильнюсе и Миннеаполисе, в Варшаве и Онтарио. Ежегодно 29 октября люди собираются для того, чтобы зачитать вслух имена тех, кто стал жертвами сталинских репрессий.

«В нашей стране есть Соловецкий камень – памятник, установленный жертвам террора. Однако его установило общество. Но у нас нет памятника, который бы установило государство», – говорил Рогинский еще в начале 2010-х годов. В октябре 2017 года такой памятник появился в Москве на пересечении проспекта Сахарова и Садового кольца. Мемориал «Стена скорби» открывал президент России Владимир Путин. Сколько же было споров накануне в правозащитной среде: многие отказывались идти на открытие и писали публичные письма, в которых называли памятник символом лицемерия власти и напоминали о нынешних репрессиях против несистемной оппозиции.

Рогинский, со свойственной ему рассудительностью, предпочёл в данном случае пойти навстречу властям, не нарушая, однако, положенной дистанции: «Власть публично и недвусмысленно провозгласит, что террор – это плохо! Это уже достижение. А уж от души или сквозь зубы – не столь существенно». Этот памятник – достижение многолетней работы общества «Мемориал». А может быть, даже и победа. Уж какая есть. На неё Арсений Рогинский всё равно не рассчитывал.





http://jewish.ru/ru/people/society/184732/


https://valery-3.livejournal.com/5040498.html
Tags: "Мемориал", #вернитеперепост!, Рогинский, репрессии, сталинщина
Subscribe

  • Йеллоустоун, Переполюсовка - 2

    (продолжение) VII - ФАКТ СЕДЬМОЙ. После крушения Советского Союза и стран Варшавского блока США не стали сворачивать свои военные базы за рубежом…

  • Йеллоустоун, Переполюсовка

    Наткнулся на интересного автора alexandr44, который публикуется на КОНТе: https://cont.ws/@sahalara Он разработал методику предсказания катастроф,…

  • Астеррот. Тонкая красная линия

    Напоминаю, что этот мой блог состоит из " всего интересного и/или забавного, и/или шокирующего, что попадается на глаза (а то потом не найдешь);…

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments