Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Олег Калугин: интервью Дмитрию Гордону - 2

(продолжение. Начало - здесь: https://banguerski-alex.livejournal.com/466029.html)

- Полоний?

- Да, тем не менее британские специалисты, которые изучали обстоятельства смерти, профессионалами оказались: один из них решил взять пробу на наличие каких-то радиоактивных веществ - вот тогда-то и было обнаружено присутствие полония. Это стало началом громкого международного скандала, но были и другие люди, таким способом устраненные, - например, Юрий Щекочихин, если такого вы помните...

«КОГДА УМЕРШЕГО ДОВОЛЬНО СТРАННОЙ СМЕРТЬЮ В 53 ГОДА ЩЕКОЧИХИНА ХОРОНИЛИ, МИЛИЦИЯ ОКРУЖИЛА МОГИЛУ И НИКОГО К НЕЙ НЕ ПОДПУСКАЛА - ЗАРАЖЕНИЯ ПОЛОНИЕМ БОЯЛИСЬ»

- Конечно. Прекрасный публицист, депутат Госдумы России...

- ...и мой приятель - мы вместе в бывшем Советском Союзе работали. Он всегда критическим настроем ума отличался и умер довольно странной смертью в 53 года. Понимаете, бывает всякое, но тех, кто в этом разбирается, один эпизод сразу насторожил: когда Юрия хоронили, милиция окружила могилу и никого к ней не подпускала, причем и сама близко не подходила. Потом было высказано предположение - очевидно, оправданное, что они заражения полонием боялись, то есть Щекочихин, похоже, погиб той же смертью, что и Литвиненко. Эта версия опубликована, и хотя в нынешней России об этом предпочитают, к сожалению, забывать, я все хорошо помню. (По утверждению заместителя главного редактора «Новой газеты» Сергея Со­ко­ло­ва, Щекочихин «за две недели превратился в глубокого старика, волосы выпадали клоками, с тела со­шла кожа, пра­к­ти­чес­­ки все, один за дру­гим отказывали вну­т­рен­­ние органы». - Д. Г.)

- Возвращаясь к Колумбийскому университету - вас тогда завербовать здесь пытались?

- Нет, совершенно, и американцы, прямо скажем, в то время... Воспользуюсь статистикой: до того как Советский Союз развалился, КГБ и наша военная разведка насчитывали внутри Соединенных Штатов более 300 помощников или агентов - это были люди, имевшие доступ даже к Белому дому, работавшие в Госдепартаменте, в Министерстве обороны, в Агентстве национальной безопасности - во всех структурах, которые могли представлять для советской стороны интерес.

- Штирлицы...

- Да, так вот, до 53-го года счет был, условно говоря, 300:0 - ни одного человека внутри СССР Соединенные Штаты не имели.

- Вот это да! - красноречивые цифры...

- Они известны, но говорить о них американцы не любят, потому что это как бы роль их разведывательных органов принижает, а на территории бывшего Советского Союза это фактически будет полностью дезавуировать все страхи и подозрения относительно американцев, якобы против СССР работавших, - не было такого!

- 300 человек - это внушительно... Простите, а лично вам их фамилии были известны?

- Нет - я же руководителем, в общем-то, был и знать мог только псевдонимы, или, как их еще называют, агентурные клички отдельных людей. Вот в архивах такой информацией располагали, и, кстати, один из архивистов - он убе­жал сначала в Прибалтику, а потом осел в Лондоне - Василий Митрохин два огромных тома архивов опубликовал, но исследование у него 50-ми годами заканчивается.

- Так спокойнее, но уже не столь интересно...

- Исторически это просто исключительные материалы, однако более поздний период они не захватывают, тем не менее, повторяю, я достоверно знаю, что счет был 300:0 в пользу СССР.

«ПОКА ДЛИЛАСЬ МОЯ СТАЖИРОВКА В КОЛУМБИЙСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ, НИКТО НЕ ОЖИДАЛ, ЧТО НАЧНУ ВЕРБОВАТЬ АМЕРИКАНЦЕВ»

- Американцы, значит, к вам даже не приближались? Никаких ни намеков, ни полунамеков не делали?

- Абсолютно - я думаю, они просто боялись. Это, напоминаю, был первый случай обмена студентами между двумя странами в эпоху «холодной войны», и для американцев, чью психологию я изучил достаточно хорошо (и государственную, и тем более органов безопасности и разведки), вербовка просто невозможной была: любая попытка грозила обернуться таким скандалом!

Даже сегодня, при всех страшных историях, которые произошли (прежде всего 11 сентября 2001 года), в прессе, тем не менее, появляются материалы, касающиеся, допустим, роли ЦРУ или американской разведки в Иракском кризисе, - почему этот вопрос обсуждают? Потому что сейчас назревает реальный конфликт между Израилем и Ираном, и задача Соединенных Штатов - не допустить войны, ведь если (не только я так считаю, но и многие другие) столкновение все же произойдет, это будет, извиняюсь, конец света. Поскольку Израиль обладает достаточно мощным оружием, чтобы ответить, а у Ирана столько сторонников-мусульман, которыми движут предрассудки и ненависть, - это может к всемирной привести катастрофе.

- Позднее вы разведывательную деятельность в Соединенных Штатах вели, а в чем конкретно она заключалась?

- Начнем с того, что, пока длилась моя стажировка в Колумбийском университете, никто не ожидал, что начну вербовать американцев, - такой миссии у меня не было. Задача состояла в том, чтобы узнать страну, присмотреться и осмотреться, дабы чувствовать себя при последующих поездках увереннее, но так вышло, что я, можно сказать, случайно завербовал американца, причем имевшего доступ к совершенно секретным материалам и более того - к реальным предметам производства, которым занимались тогда американские специальные службы. Это было везением, которое во многом моей будущей карьере способствовало.

- Как же можно, простите, завербовать случайно?

- После окончания факультета журналистики Колумбийского университета мне предложили поработать гидом-переводчиком на первой в США выставке советских достижений в области науки, техники и ку­ль­ту­ры, которая проходила в Нью-Йорке, и хотя очень хотелось домой, ради дополнительного заработка в валюте и новых впечатлений остался еще на месяц. Там, кстати, Ричарда Никсона встретил, в то время вице-президента США, - несколько минут был его личным переводчиком, но главное, однако, не это...

Однажды вечером, уже после закрытия выставки, я шел в сторону Колумбийского университета, где еще по-прежнему оставалось мое жилье - имею в виду комнату в общежитии, и вдруг ко мне подошла пара незнакомых людей: мужчина в очках с пыш­ной седеющей шевелюрой и миниатюрная женщина явно китайского происхождения. «Мы слышали ваши разговоры на выставке, - сказали они по-русски, - вы рассуждали как типичный представитель ревизионистского крыла и явно с голоса этого предателя Хрущева, который ищет компромисс с капитализмом».

Естественно, я мог бы оскорбиться или вообще послать их подальше, тем более что за целый день, занимаясь переводами, устал, но чисто профессионально, а может, и из любознательности, поинтересовался: «А кто вы такие?». Это, кстати, одно из первых правил разведчика: узнай, кто твои собеседники и чем они занимаются.

Мужчина ответил: «Я американец, но по происхождению русский, а это моя жена Селена». Она, как выяснилось, уехала из Китая - еще чанкайшистского, до революции, до того, как Мао пришел к власти, и тут у меня возник второй вопрос: «А чем вы занимаетесь?». Новый знакомец сказал, что работает в крупном научно-исследовательском центре. «В какой области?» - спросил я. «Разработки твердого топлива для стратегических ракет, а также его производства в ограниченных количествах», - разоткровенничался он.

- Замечательно...

- Я, честно говоря, в ракетах не разбирался: ну, видел, как и все мы, запуски спутников по телевидению, - вот и все, для меня это был темный лес, но беседу, тем не менее, продолжил: «А что лично вы делаете?». Он: «Занимаюсь разработкой и готовлю документацию». - «Ну так, - обрадовался про себя...

- ...сам Бог мне вас послал»...

- Тут я уже вспомнил то, чему нас учили. «А как с вами повстречаться? - полюбопытствовал. - Вы такой интересный собеседник, Хрущева и меня вот критикуете...». В общем, пошли мы в кафетерий, пообщались, и я понял, что человек он, по-моему, надежный - ну такое сложилось у меня впечатление.

На следующий день я, как положено, пошел в Нью-Йорке в нашу контору под прикрытием - в советское представительство при ООН. Доложил своему шефу, что встретил такого-то человека, который работает в такой-то области, и услышал: «О! Наивный ты все-таки мужик, если ему поверил - да это ж подстава! Инициатива явно от ФБР идет, от американской контрразведки - он тебе принесет чего-то, и тут же, на месте, тебя арестуют, а ты без дипломатического иммунитета: посадят на 10 лет, и на том твоя карьера закончится - будешь в тюряге сидеть».

- Ого!

- Тут же я, правда, нашел аргумент, который шеф опровергнуть не мог. «Я не верю, - сказал, - что сотрудники ФБР в марк­сизме-ленинизме так хорошо разбираются, особенно в разных его ответвлениях - этого просто не может быть. Че­ло­век этот представляет леворадикальное направление, то есть нынешнее прокитайское», и вот тут-то руководитель, что возразить, не нашел. «Давай посмотрим, - подытожил, - что скажут в Москве». Послали туда телеграмму...

В Москве дня за три-четыре прошлое этого американца проверили, потому что у него были русские корни, где-то в Краснодарском крае нашли родственников... Короче, ответ такого рода прислали: да, скорее всего, это попытка американской контрразведки скомпрометировать меня как студента, представителя новой генерации, но, учитывая особую потенциальную государственную важность этого материала, санкционируем еще одну встречу с объектом при условии, что меня будет сопровождать сотрудник посольства под дипломатическим прикрытием. Ну, то есть он будет не рядом, а на расстоянии нескольких десятков метров, и в случае, если вдруг меня начнут арестовывать, сразу же выскочит и станет кричать, что это провокация против невинных советских студентов: такую на него миссию возложили.

Никакой провокации, тем не менее, не последовало - на вторую встречу этот человек принес документальное и физическое подтверждение своих слов, то есть образцы твердого топлива для ракет, и с этого момента, собственно, моя карьера в разведке (поднимает руки)...

- ...стремительно пошла вверх...

- Да, правда, история это длинная. Потом так случилось, что этот американец, работавший под агентурной кличкой Кук, был вынужден из Соединенных Штатов бежать - видимо, просто вел себя неаккуратно, пропагандируя свои левые взгляды. Он улетел в Париж: тогда отношения с Соединенными Штатами были у Франции еще хуже, чем сегодня, - а там всегда было много советских представителей в разных кругах.

«КУК ОБЕЗУМЕЛ И НАЧАЛ ОРАТЬ: «Я, ТАКОЙ ИДИОТ, НА ВАС РАБОТАЛ, А ВЫ МЕНЯ УПЕКЛИ!»

- И куда в результате Кук прибежал?

- В Москву, где сначала его приняли настороженно, а потом предоставили очень хорошую работу в научно-исследовательском центре Министерства обороны, который занимался как раз разработкой аналогичных материалов. Там он и трудился, но поскольку был, в общем-то, по воспитанию и психологии американцем, начал допускать среди служащих, с которыми ежедневно общался, высказывания, которые были истолкованы как проамериканские, диссидентские, - тогда их просто «антисоветскими» называли. Короче, на него донесли в КГБ: мол, этот человек из США, по-видимому, является агентом американской разведки...

- ...ух, кошмар!..

- ...разлагает нашу интеллигенцию...

- ...изнутри...

- ...и рассказывает ей разные истории о том, как все устроено в США и как в СССР, причем сравнение не в пользу Советского Союза выглядит. Вот тогда КГБ решил им заняться всерьез, и старый метод использовал - это такая типичная провокация. Кук валюту с собой привез, что-то у него осталось, и на улице к нему кто-то из знакомых сотрудников подошел и предложил: «Ты же из Америки: не можешь мне доллары на рубли обменять? - я тебе дам по хорошему курсу». Тот помочь приятелю согласился...

- Беспечный какой...

- Совершенно верно: не осознавал, что это нарушение установленного порядка валютных операций - то есть уголовно наказуемая деятельность.

- Страшная статья же была...

- За это, короче, его арестовали и бросили за решетку, и вот тогда Юрий Владимирович Андропов сказал мне: «Слушай, ты поди-ка, поговори со своим бывшим. Может, тебе он признается, потому что его все-таки засланным американским шпионом считают» - и вот много лет спустя мы встретились в камере-одиночке.

- Вы поехали к нему прямо в тюрьму?

- Да, разумеется, причем я предполагал, - потом это подтвердилось! - что запись всей нашей беседы скрытыми камерами велась, поэтому, когда вошел, первое, что сказал: «Дорогой, мы так тебе верили, нашим человеком считали, а ты, оказывается, на американскую разведку работал». Я специально официальную линию дал, чтобы это было зафиксировано, но тут драматический произошел момент. Он просто вдруг обезумел и начал орать, дико визжать (и я его понимаю): «Негодяи! Я, такой идиот, на вас работал, а вы меня упекли, да я вас...».

Я понял, что, как и с самого начала предполагал, тут что-то не то. Попытался его обнять, успокоить: «Ну не надо, мы поможем». - «Уйди, я ненавижу тебя, КГБ, всех вас. Вы мерзавцы, не хочу даже разговаривать». Что делать? Пришел я к Андропову, доложил: «Юрий Владимирович, такая ситуация», и вот тогда он мне сказал: «Ты прекрасный работник, но слишком долго в Америке жил и плохо нашу действительность знаешь».

- То есть поверил-таки, что Кук - агент?

- Увы. «Поезжай-ка ты, - предложил, - в Ленинград первым замом: там у тебя все будет - и машина с шофером, и комфортное жилье, а московскую квартиру оставим» (в Москве по советским стандартам и меркам КГБ у меня очень хорошая квартира была: Филевский парк, вид на Москву-реку). Короче: «Узнаешь там, что к чему, а через год-полтора - я тебе обещаю - вернешься». Андропову я, кстати, верил, но через пару лет он скончался.

Из книги Олега Калугина «Прощай, Лубянка!».

«2 января 1980 года, накануне моего отъезда в Ленинград, Андропов принял меня в своем кабинете. «Ну что, отмучился?» - поприветствовал он, встав из-за стола и протянув для пожатия руку. Не уловив смысла его слов, я невпопад ответил, что, напротив, работа в ПГУ, при всей ее напряженности, приносила мне удовлетворение. «Да я не о том, - поморщился Председатель, - я имею в виду Кука: ну что ты шпиона защищать взялся, зачем это тебе было нужно?».

Смысл произнесенного доходил до моего сознания с трудом. «Какой же он шпион, если побирается из-за нехватки денег, вступает в контакт с валютчиками? ЦРУ обеспечило бы его до конца жизни материально и никогда бы не позволило из-за грошей рисковать, - выпалил я, чувствуя, как растет во мне нервное раздражение. - Я не поленился прочитать девять томов дела Кука - это типичная стряпня Алидина и его следователей!».

«Ну ладно, оставим это, - миролюбиво кивнул Андропов, - что я тебя, проверять буду? Езжай в Ленинград, годик-полтора там побудешь, пыль здесь осядет, и вернешься, Москва никуда от тебя не уйдет. Ты Носырева, ленинградского начальника, знаешь?». Я ответил, что видел раз-два на коллегии и потом он помогал с устройством тещи в больницу.

«Теща... - усмехнулся Андропов. - Он мужик с норовом, нелегко тебе поначалу придется, но ничего, все обойдется».

В это время зазвонил телефон ВЧ, на проводе был Кабул. В трубке раздался голос главного консультанта Андропова по разведке Бориса Иванова, докладывавшего обстановку в Афганистане после ввода туда советских войск. Вслушиваясь в булькающие звуки, Андропов напрягся, а потом прервал доклад и закричал в трубку: «Борис Семенович! Скажи Кармалю, чтобы он выступил по телевидению с обращением к народу, - прошло уже несколько дней, а он молчит. Надо же показаться людям, изложить программу - передай ему, чтобы не тянул, окажи необходимую помощь в подготовке».

Председатель бросил трубку и обратил ко мне усталый взгляд.

«Все же нет у меня ясности, почему в Ленинград надо ехать, - проговорил я, воспользовавшись наступившей паузой. - Мне что, не доверяют здесь?». - «О чем речь, какое недоверие? - возразил Андропов. - Мы тебя первым заместителем назначили, чтобы не обижать, - ты же в Ленинград едешь, не куда-нибудь к черту на кулички. Там все есть: и разведка, и контрразведка, и пограничники - это же целый комитет, намного больше республиканских».

Я пробормотал положенные в таких случаях слова благодарности, и аудиенция закончилась. Больше Андропова я никогда не видел, хотя в 1982 году он интересовался моей судьбой - и как было не интересоваться, если бывший начальник внешней контрразведки не раз обращался к нему с нелегкими вопросами, требовавшими его решения, и только его».

«РЕЗИДЕНТОВ У НАС НАЗНАЧАЛО И УТВЕРЖДАЛО ПОЛИТБЮРО»

- Как же дальнейшая судьба Кука сложилась?

- Его продержали-таки за решеткой, а потом, когда в Союзе развал начался, выпустили. Я в это время одним из диссидентов стал: публично критиковал КГБ за его бесчеловечность, за то, что невиновных наказывали, и вот когда уже был известной фигурой, иду как-то от станции метро в Москве, а навстречу мне старый знакомый. Все эти годы его я не видел: он сидел, а после того, как из тюрьмы выпустили, исчез, и вдруг такая встреча. Я ему предложил: «К нашему движению присоединяйся - будем сейчас работать над тем, чтобы изменить систему, от которой ты пострадал, давай это делать вместе». - «Нет, Олег, - он ответил. - Спасибо, дорогой, но больше ни в каких делах в этой стране я не участвую»...

- ...и в такие игры не играю...

- «Хочу нормально дожить!» - на том и расстались.

- Этот бедолага до сих пор где-то в России?

- Во всяком случае, проживал со своей женой в Москве, но больше его я не видел.

Такая вот история из моих молодых лет, а потом, когда работал в Америке, у меня два прикрытия было. В 60-м году я приехал как корреспондент Московского радио при Организации Объединенных Наций и, естественно, как сотрудник резидентуры КГБ, причем эта моя командировка в Нью-Йорк оказалась удачной: сумел завербовать несколько американцев из разных, как говорят, деятельных областей. В 64-м году я уехал в Союз...

- ...прожив в Нью-Йорке четыре года...

- Да, отозвали домой, потому что Чак Андерсон - был такой скандальный журналист, который любил подхватывать всякие слухи (либо их специально ему передавали, если от кого-то хотели избавиться), - высказал насчет меня нехорошие мысли. В любом случае я отбыл в Москву, но уже в 65-м в Соединенные Штаты вернулся - на этот раз как первый секретарь Посольства СССР в Вашингтоне...

- ...серьезнейший пост...

- ... и заместитель резидента по политической разведке. Ну, это основная была линия, а потом, с 67-го по 70-й год, я исполнял обязанности резидента.

- То есть три года вы были резидентом советской разведки?

- Почти три, хотя официально резидентом не утверждали - боялись, что после тех публикаций в любой момент могут вышвырнуть из страны и разразится скандал, так сказать, на высоком уровне. У нас ведь резидентов назначало и утверждало Политбюро, поэтому меня исполняющим обязанности держали, но я имел доступ абсолютно ко всем материалам всех агентов, которыми руководил тогда советский КГБ из Вашингтона. Один из наиболее выдающихся (он сейчас отбывает срок - ему дали пожизненное) - Джон Уокер: этот человек (бывший связист-подводник ВМС США) сам, добровольно, пришел в 67-м году и предложил услуги. Он многие годы с нами сотрудничал (17 лет шифровальные коды передавал), пока его бывшая жена не сдала.

Были еще две фигуры, которые на советскую разведку работали: из ФБР - Роберт Ханссен, а из ЦРУ - Олдрич Эймс, так вот, когда меня заподозрили в том, что агентом ФБР являюсь (в то время советской разведкой руководил Крючков), вашингтонская резидентура получила указание из Москвы: «Когда будете проводить очередную встречу с Рамоном (Ханссена под этой агентурной кличкой знали. - О. К.), спросите, что известно ему о Калугине», и Роберт в своей записочке (он обычно передавал их через тайники в лесу, под пеньком где-нибудь закладывал) написал: «Да о нем тут пара томов - я же их выносить не могу». - «Хорошо, - это следующая была просьба, - скажите, был ли он вашим агентом?». Ответ был четким и лаконичным: «Этого не было никогда».

В третьей записке у него поинтересовались: «Можете ли вы подготовить на бланках ФБР документ, что в течение многих лет он на вас работал?», и Рамон ответил: «Нет, подделывать я не буду». Если бы он согласился, КГБ обратился бы в военную прокуратуру: «Вот у нас документальное подтверждение», и кто бы в подлинности этого документа усомнился? - а Ханссен оговорить меня отказался и тем самым спас мне жизнь: видите, какая ирония судьбы?

- Сколько языков вы знаете?

- Я изучал три: английский, немецкий и арабский, причем, окончив в 58-м году Высшую разведывательную школу в Москве, по распределению должен был ехать на Ближний Восток...

- В Египет?

- Нет, в Сирию, и отправился бы туда в качестве младшего помощника атташе - первая пробная, как говорят, командировка, и вот буквально за две-три недели до моего отъезда (все необходимое уже было готово - паспорта, билеты) зашел в отдел кадров разведки КГБ, и там сотрудник как бы между прочим у меня спросил: «А как у вас дела? Дома все в порядке? Там нет никаких вопросов?». Я его успокоил: «Да все нормально». - «Но на араба, - продолжал он, - вы не похожи». Я кивнул: «Нет, и похож никогда не был - меня за монгола, скорее, можно принять» (смеется). Кадровик покачал головой: «Нечего вам там (в смысле в Сирии. - О. К.) делать».

- Сразу видно: человек опытный...

- «Поедете в Америку», - постановил. «А в каком качестве?». - «Фулбрайтовского стипендиата», и вот это было мое первое, почти случайное попадание в десятку: из арабского мира, который изучал очень внимательно, меня вдруг пересадили в англо-саксонский, хотя, замечу, английский был первым моим языком. С тех пор я этому направлению не изменил...

- Арабский вы до сих пор помните?

- Немножко. А что, хотите проверить? (Смеется).

Киев - Нью-Йорк - Киев

(продолжение следует)

Tags: КГБ, контрразведка, разведка, спецслужбы
Subscribe

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments