Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Categories:

Олег Калугин: интервью Дмитрию Гордону - 5

(продолжение. Предыдущая часть - здесь: https://banguerski-alex.livejournal.com/466809.html)
Бывший советский резидент, в прошлом начальник управления внешней контрразведки КГБ СССР, а ныне живущий в США генерал КГБ Олег КАЛУГИН: «Чем так насолил Болгарии Георгий Марков, который с помощью спецсредств КГБ был убит в Лондоне отравленным зонтиком? Одно время он в интимных отношениях с дочерью Тодора Живкова находился, а потом, как это бывает, начал ей изменять...»



Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙН

«САМАЯ ДЕЛИКАТНАЯ МИССИЯ - ОТСЛЕЖИВАТЬ СОБСТВЕННЫХ СОТРУДНИКОВ РАЗВЕДКИ НА ПРЕДМЕТ ВЫЯВЛЕНИЯ ИХ СВЯЗЕЙ С ИНОСТРАННЫМИ СПЕЦСЛУЖБАМИ»

- Не знаю, правда это или легенда, но, говорят, в 40 лет вы стали самым молодым в истории КГБ генералом...

- Даже в 39 формально (смеется).

- Вы же внешней разведкой КГБ СССР руководили...

- Контрразведкой. Скажу так: разведка - понятие широкое, там собирают все, что может быть полезным для государства, для партии, для руководства страны, а внешняя контрразведка имела четыре основные функции. Первая - проникновение во все иностранные разведывательные и контрразведывательные, полицейские органы и получение оттуда информации (ну конечно, Соединенные Штаты - цель номер один, страны НАТО - номер два, а там как уж пойдет).

Вторая миссия - проникновение во все антисоветские эмигрантские организации: русские, армянские, украинские - какие угодно. «Радио Свобода», между прочим, было одним из главных центров нашего про­никновения и очень удачным - я лично руководил человеком, который один из отделов там возглавлял.

Третьей задачей было обеспечение безопасности - не столько в физическом, сколько в другом плане - советских граждан за границей: дипломатов, журналистов, моряков дальнего плавания, экипажей «Аэрофлота». Мы должны были отслеживать, нет ли у них связей с зарубежными  спецслужбами, не передают ли они информацию, не клевещут ли на нашу действительность, то есть были такие...

- ...что клеветали...

- Да, и четвертая, самая деликатная миссия была - отслеживать собственных сотрудников разведки на предмет выявления их связей с иностранными спецслужбами, то есть это контрразведка внутри разведки, направленная на свой состав и особенно технический персонал: девочек молодых и одиноких, мужчин (не обязательно одиноких), которые тоже могут интерес к противоположному проявлять полу.

Из книги Олега Калугина «Прощай, Лубянка!».

«Одной из функций Управления «К» являлось обеспечение внутренней безопасности разведки, ее помещений и сооружений - по заведенному порядку все сигналы негативного свойства в отношении офицерского и технического персонала подлежали проверке силами отдела безопасности Управления. В этом подразделении имелась небольшая группа офицеров, в обязанности которых входило выявление нелояльных или сомнительных сотрудников, а сигналов поступало немало: в здании ПГУ в Ясенево, например, крали меховые шапки в гардеробе, импортные часы в спорткомплексе, колеса с машин на автостоянке.

Многие считали, что орудует кто-то из обслуживающего персонала или шоферов, и когда в бассейне пропали 12-е по счету часы, Крючков возмутился: куда смотрит отдел безопасности?

Первый, а затем Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Болгарии с 1954 по 1989 год Тодор Живков. В 1990-м привлекался к уголовной ответственности, отбывал наказание под домашним арестом, в 1996-м решением Верховного суда освобожден

Фото «РИА Новости»
Пришлось нанести на специально закупленные в Японии часы радиоактивную метку, чтобы по излучению найти злоумышленника, - им оказался капитан из Управления научно-технической разведки. Его сразу же уволили из КГБ без огласки и передачи дела в суд, но если бы все мелкими кражами ограничивалось! - в Управление систематически поступали сведения об утечке секретной информации к противнику, и квалифицировать ряд крупных провалов иначе, как предательство со стороны кого-то из офицеров, было нельзя.

Многие, вызвавшие по тем или иным причинам подозрения люди, проверялись с использованием слежки, подслушивания и других специальных средств - в ходе этих мероприятий нередко выявлялись неблаговидные поступки отдельных лиц, и их без шума и объяснений из органов выпроваживали. Политическую неблагонадежность относили к самым опасным преступлениям - за «нездоровые» разговоры под микрофоном или в кругу друзей поплатились карьерой весьма толковые офицеры ПГУ, в том числе ставший впоследствии министром торговли РСФСР Хлыстов, с которым в школе № 101 я учился».

Подчеркну: внутренних дел, диссидентов я не касался - это была не моя проблема за исключением периода, когда оказался в Ленинграде: вот тогда в качестве первого заместителя руководителя об­ласт­­ного управления КГБ впервые пришлось советской публикой заниматься. Это, кстати, и привело меня к осознанию, что нашу организацию надо расформировать и полностью перестроить...

«АНДРОПОВ МОГ СПРОСИТЬ: «ТЫ, ПО-МОЕМУ, ВИСКИ СО ЛЬДОМ ЛЮБИШЬ? СЕЙЧАС, ПОДОЖДИ». ШЕЛ В ЗАДНЮЮ КОМНАТУ СВОЕГО ОГРОМНОГО КАБИНЕТА, ПРИНОСИЛ МНЕ СПИРТНОЕ, СТАВИЛ НА СТОЛ И ГОВОРИЛ: «ТЫ ПЕЙ - ПЕЙ И РАССКАЗЫВАЙ...»

- Занимать такой высокий в иерархии КГБ СССР пост, быть самым молодым генералом - это, я вам скажу, вершина, мало кем достижимая, а с Андроповым вы общались?

- И очень часто, причем, как правило, по его инициативе. Дело в том, что непосредственно замкнутым на Андропова я не был - начальником разведки был у нас всем известный Крючков...

- ...Владимир Александрович...

- ...который по разным соображениям меня недолюбливал.

Дочь Тодора Живкова Людмила, принимавшая активное участие в болгарской политике, некоторое время состояла в интимных отношениях с Георгием Марковым. Разрыв Маркова с Людмилой сыграл не последнюю роль в его трагической судьбе

- Сложный он был человек?

- Да, но с Андроповым у него были давние отношения, установившиеся еще в 56-м году в Будапеште...

- ...во время венгерского восстания, советскими войсками жестоко подавленного - Андропов же был там пос­лом...

- Совершенно верно: оба они тогда работали в Венгрии и связь сохранили, а когда Андропова председателем КГБ назначили, Крючкова он вытащил и сделал начальником разведки. Лично ко мне Юрий Владимирович с симпатией относился и иногда звонил по прямой линии (то есть номер набирать не надо - достаточно было снять трубку): «Слушай, зайди-ка, расскажи, что там у вас делается».

- Вы на Лубянке сидели, в основном здании?

- Потом, когда разведка переехала в Ясенево - это огромный специальный комплекс на Кольцевой дороге, приезжал и оттуда, но гораздо реже, а пока мы размещались на Лубянке, просто мне говорил: «Заходи. Ну что слышно нового?». Я отвечал: «Да вроде бы все в порядке». - «Ну, расскажи, что там народ говорит». Он просто по-человечески интересовался у меня обстановкой в стране, причем ему действительно было это интересно. Мог спросить: «Ты, по-моему, виски со льдом любишь?». - «Да». - «Сейчас, подожди». Шел в заднюю комнату своего огромного кабинета...

- ...сам?

- Да.

- Это был кабинет Берии?

- Да, во многих отношениях исторический, приносил мне спиртное, ставил на стол. «Юрий Владимирович, а вы?». Он разводил руками: «Ну, ты же знаешь, у меня почки больные. Ты пей - пей и рассказывай», и я, попивая виски, потихонечку излагал ему свои соображения о том о сем - мы говорили о самых разных вещах, иногда никакого отношения ни к политике, ни к контрразведке не имевших.

Болгарский диссидент, писатель и журналист Георгий Марков, убитый в Лондоне агентом болгарского КГБ в сентябре 1978 года. Расследование показало, что смерть Маркова была спровоцирована уколом зонтика, после которого в икру ноги автоматически имплантировалась капсула с рицином, обнаруженная при вскрытии

Андропов, на мой взгляд, очень человечным был и порядочным - в этом его достоинство, и это же, по-моему, развалу КГБ в итоге способствовало, потому что там таких людей не очень-то жаловали, воспринимали, как инородное тело. О Юрии Владимировиче ведь многие отзываются очень плохо - в том смысле, что это он довел страну до того, что пришел Горбачев и все развалилось. Действительно, при Андропове не было ни одного...

- ...политического убийства: психушки - крайний вариант...

- Как я уже вспоминал, как-то в моем присутствии (был также Крючков и, по-моему, вице-адмирал Усатов, который курировал в КГБ контрразведку) речь о Георгии Маркове - диссиденте из Болгарии, зашла - о том, что болгарские руководители просят помочь его убрать. Андропов сказал: «Я против политических убийств. Это неверно, это неправильно». На что Крючков возразил: «Ну, вы знаете, болгарские товарищи могут нас не понять». А собственно, чем так насолил этот Марков, который, в конце концов, был убит в Лондоне отравленным зонтиком (причем яд и приставочку к зонтику советская спецла­бо­ра­то­рия  КГБ по секретным технологиям обеспечила)? Одно время он в интимных отношениях с дочерью болгарского руководителя находился...

- ...Тодора Живкова?..

- ...да, а потом, как это бывает, другую завел женщину. В общем, начал той изменять, и Живков разъярен был...

- Ах, вот оно в чем дело!

- Вот тогда ему и пришлось бежать - осел в конечном счете в Лондоне, но болгары его там достали.

- Как все банально...

- Абсолютно, и, используя советские спецсредства, убили.

«Андропов, на мой взгляд, очень человечным был и порядочным — в этом его достоинство, и это же, по-моему, развалу КГБ в итоге способствовало»

Из книги Олега Калугина «Прощай, Лубянка!».

«Впервые я увидел Андропова в марте 1970 года на заседании коллегии КГБ СССР, куда меня пригласили в связи с утверждением в должности заместителя начальника Второй службы. Он сидел на председательском месте - крупный, с семитскими чертами лица, слегка сутулый - и, не поднимая головы, слушал доклад Сахаровского с изложением моей биографии. Единственный вопрос, заданный мне в тот день Андроповым, не отличался от вопроса, который слышали из его уст сотни других номенклатурных работников КГБ: «С назначением на предлагаемую вам должность согласны?». Ответил я односложно, как рекомендовали в Управлении кадров: «Согласен». - «Есть ли у кого-нибудь из членов коллегии возражения или замечания по данной кандидатуре?» - спросил Андропов, обводя глазами зал. «Нет. Вы свободны - можете идти», - кивнул он мне и приготовился слушать очередного докладчика.

В последующие годы мне нередко приходилось присутствовать на заседаниях коллегии, обсуждавшей различные вопросы, и всякий раз я с удовольствием наблюдал за тем, как работает председательствующий. В зал коллегии Андропов входил точно в назначенное время (как правило, в 10 утра), без разминки и общих слов сразу же приступал к повестке дня. Вел заседание энергично, жестко, строго следя за регламентом, безжалостно прерывая докладчиков, если они отклонялись от темы или лили воду. Различные точки зрения выслушивал терпеливо и тут же высказывал свое мнение, в спорных случаях предлагал поглубже изучить вопрос и вновь вернуться к его рассмотрению в разумно установленные сроки.

Свои мысли и резюме по итогам дискуссии Андропов высказывал в конце заседания - они отличались четкостью изложения, критическим анализом событий и фактов, а также практическими выводами и рекомендациями, нередко оформлявшимися впоследствии в виде приказов КГБ.

Вообще, Андропова отличали от его предшественников внутренняя собранность, несомненный организаторский талант, игра мысли и разносторонние знания во всем, что касалось международной политики, - он легко оперировал именами, событиями и датами, особенно когда затрагивались проблемы Восточной Европы, Китая, коммунистического движения на Западе.

С Дмитрием Гордоном. «Разведка — понятие широкое, там собирают все, что может быть полезно для государства, для партии, для руководства страны»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Во всем его облике проглядывала суровость большевика, прошедшего выучку в сталинской аппаратной школе, сумевшего выжить в передрягах закулисных сражений, преодолеть барьеры, возведенные историческим безвременьем переходной эпохи - от «оттепели» Хрущева до захвата власти Брежневым, - и приспособиться к новому лидеру, сохранив свою индивидуальность и одновременно приверженность старым представлениям о мире. Несмотря на распространившиеся на Западе слухи о «либерале» Андропове, пьющем виски с содовой и читающем по вечерам романы Флеминга, общительностью он не отличался, от спиртного по причине застарелой болезни почек уклонялся, а к западным привычкам и традициям относился с большой подозрительностью и недоверием.

Внешняя сдержанность Андропова распространялась и на личные контакты. Лицо его редко озаряла улыбка, эмоции проявлялись лишь в компании своих, где можно было расслабиться и даже матюгнуться, но ему не была чужда патетика, когда речь заходила о личности Брежнева, «политического лидера ленинского типа, неразрывно связанного с народом и посвятившего ему всю свою жизнь...».

Я не имею в виду такие официальные выступления Андропова, как речь на встрече с избирателями в 1979 году, где он говорил о «всенародном признании, государственной мудрости, прозорливости и большой человечности» Брежнева, или панегирик на Пленуме ЦК КПСС в 1982 году, сразу после смерти «крупнейшего политического деятеля современности», в котором Андропов восхвалял покойного, чья «беззаветная преданность делу, бескомпромиссная требовательность к себе и другим, мудрая осмотрительность в принятии ответственных решений, принципиальность и смелость на крутых поворотах истории, чуткость и внимание к людям» снискали любовь в партии и народе. Публичное славословие в адрес вождей пролетариата вошло в традицию большевиков с первых дней революции, и от своих коллег по партии в части награждения пышными эпитетами вышестоящих руководителей Андропов не особенно отличался, но, что для него характерно, даже в относительно узкой среде отклонений от привычной фразеологии не допускал, неизменно выставляя Брежнева как отца-благодетеля, единственного и неповторимого защитника интересов партии и отечества.

В 1980 году на торжественной юбилейной встрече при весьма ограниченном составе участников, при своих, Андропов предложил тост, в котором, в частности, подчеркнул: «Это великое счастье, товарищи, что нашу партию и государство возглавляет Леонид Ильич Брежнев», а весной следующего года, выступая перед чекистами - делегатами XXVI съезда КПСС, заявил: «...главное, что характеризовало обстановку на съезде, - это слова любви к партии и Леониду Ильичу... вся суть нашей работы вытекает из выступления Леонида Ильича...».

Думается, хвалить Брежнева Андропову было за что: при нем, с его благословения органы госбезопасности полностью отреставрировали частично демонтированный Хрущевым механизм подавления, при нем не только восстановили утраченные после XX съезда позиции, но и набрали огромную силу и влияние, выходившие за рамки их официального статуса. При нем, в конце концов, КГБ получил щедрые ассигнования, позволившие перевооружить и заново оснастить свои технические службы, возвести десятки новых административных зданий в Москве и на периферии. Как из рога изобилия на сотрудников КГБ посыпались ордена и медали, сотни полковников стали генералами, а четверо даже генералами армии - прецедент, в истории полицейских служб мира равных себе не имевший.

Андропов, несомненно, был мастером компромисса, лавировавшим между реальными потребностями общества и прихотями своих бесталанных руководителей, он остро чувствовал конъюнктуру и попеременно выступал в роли то либерала, то консерватора - в этом, очевидно, был секрет его живучести.

Георгий Товстоногов рассказывал мне, как его спектакль «Балалайкин и К°» едва не попал под запрет, но в последнюю минуту получил добро от Андропова, посетившего премьеру и оценившего глубину и актуальность пьесы, однако Андропов не стал защищать Юрия Любимова, когда тот не подчинился диктату надсмотрщиков от культуры, и поддержал предложение о лишении мятежного режиссера с Таганки советского гражданства.

В августе 1979 года Андропов был против военной интервенции в Афганистане, но уже в декабре выступил в качестве одного из главных организаторов афганской авантюры, поддавшись уговорам своего друга маршала Устинова. Как правило, предложения о физическом уничтожении политических оппонентов Андропов отвергал, но довел зато до совершенства аппарат политического сыска, сделавшего моральный террор нормой. Именно на годы его председательства в КГБ приходится разгул судебного произвола в отношении инакомыслящих, массовый исход и изгнание из страны интеллигенции, невиданные по масштабам и беспардонности злоупотребления психиатрией, грязная война против «сионизма», расцвет фашизоидной «молодогвардейщины».

При Андропове органы КГБ проникли практически во все поры нашего общественного организма, во все сферы жизни - без них ни одно крупное решение во внутренней и внешней политике не принималось, а судьбы миллионов людей зависели от информации, которой КГБ манипулировал по своему усмотрению.

По инициативе Андропова ЦК и Совмином были приняты постановления об ужесточении в стране режима секретности - под грифом «совершенно секретно» шли практически все документы партаппарата, начиная с проектов резолюций партийных пленумов и конференций и заканчивая решениями о местах и времени проведения субботников. Горы материалов ТАСС, иностранные газеты и журналы, книги «неблагонадежных авторов» хранились в специальных секретных помещениях - перечень Главлита, равно как и недоступность большинства архивов, желание исследователей заниматься серьезным научным трудом убивали.

«САМ АНДРОПОВ ИСПЫТЫВАЛ ОСТРОЕ НЕДОВЕРИЕ К ВНЕШНЕМУ МИРУ»

В ведомствах один за другим создавались режимные отделы и управления, причем покровом секретности прикрывались зачастую серьезные провалы в работе, разгильдяйство, некомпетентность, расточительство, создавались искусственные препятствия, пагубно отразившиеся на развитии экономики, затормозившие научно-технический прогресс. Для усиления режима безопасности на границе у колхозников были изъяты сотни тысяч гектаров сельскохозяйственных угодий, яхты и парусники перестали бороздить морские просторы, а пропускная система превратилась в абсурд, когда проход в гостиницу приравняли к посещению военного объекта.

Унизительная процедура ограничений и запретов господствовала во всем, что было связано с выездом советских граждан за рубеж, - в собственной стране советские служащие имели право встречаться с иностранцами только вдвоем, а побывшие у иностранцев в гостях ответить взаимностью у себя дома не могли.

Что бы ни говорили сегодня об Андропове его апологеты, демократом он никогда не был. При нем общество жило в атмосфере запуганности, шпиономании и подозрительности в отношении каждого, кто вел себя неординарно, выделялся суждениями и внешним видом. Маразм достиг апогея, когда истребители ПВО расстреляли южнокорейский пассажирский авиалайнер, а на улицах начали отлавливать граждан, выбежавших в рабочее время купить в магазине кусок колбасы.

Сам Андропов испытывал острое недоверие к внешнему миру, усматривая повсюду козни империалистических разведок и их агентуры, - в 70-х годах, когда в ряде западных компартий усилились настроения в пользу большей независимости от КПСС, Андропов во многом воспринимал происходящее как результат работы спецслужб.

Один эпизод характеризует умонастроение Андропова в конце 70-х достаточно ярко. Прибывший для отчета в Центр резидент КГБ во Франции был принят Андроповым вместе с курировавшими парижскую резидентуру руководителями подразделений, однако доклад шефа крупнейшей в разведке точки шел вяло. Хвастаться было нечем, вербовочные результаты приблизились к нулю, агентурный аппарат, приобретенный в основном в 40-50-х годах, старел, вымирал и с трудом мог выполнять ставившиеся перед ним задачи.

Андропов со скучающим видом слушал пространные объяснения резидента о причинах неудовлетворительной работы, его холодно-пронзительный взгляд свидетельствовал о низкой оценке способности докладчика преодолеть кризис - тот же, упиваясь собственным красноречием, скепсиса в глазах Председателя не замечал, и когда дошел до анализа положения в компартии Франции, Андропов не выдержал и резидента прервал. «То, что вы здесь рассказываете о еврокоммунизме и его влиянии на взгляды генсека Марше, - заметил Председатель, - с моим представлением об истинных корнях проблемы не вяжется. Неужели вам в голову не приходят более убедительные мотивы поведения Марше, объясняющие его приверженность еврокоммунизму и фактическую измену интересам рабочего класса, ведь то, что он делает, - идеологическая диверсия?».

Резидент в поисках ответа замешкался, и я решил подать голос с места: «Недавно директор ЦРУ Колби говорил о желательности развития нынешних процессов в европейских компартиях и готовности ЦРУ способствовать им - может быть, стоит посмотреть на эту сторону проблемы повнимательнее?».

Глаза Андропова вспыхнули, как будто сбросив охватившую его дремоту, он сразу оживился. «Ну конечно, - воскликнул, - разве не ясно товарищу резиденту, что Марше мог попасть в ловушку, ведь были же сведения о том, что он в годы войны как будто сотрудничал с немцами. Американцы наверняка эти материалы заполучили, могли его шантажировать и привлечь на свою сторону - вот где надо искать истоки, а вы о традициях французской социал-демократии мне толкуете!».

В условиях потепления политического климата в Европе внешняя контрразведка выступила с инициативой налаживания контактов между спецслужбами СССР и некоторых европейских государств - сначала через офицеров безопасности в посольствах, а затем путем неофициальных встреч руководителей соответствующих ведомств. Такие контакты получили развитие, в частности, с Бельгией и Финляндией - с последней в лице начальника финской контрразведки дело шло в направлении неформального согласия ограничить деятельность западных спецслужб на территории Финляндии, направленную против СССР.

Андропов благосклонно, хотя и настороженно относился к нашим шагам в этой области до тех пор, пока к идее сотрудничества с финнами не подключился Щелоков - министр внутренних дел, имевший огромное влияние на Брежнева, съездил в Хельсинки и по возвращении подготовил документ, рассчитанный на скорое подписание протокола о сотрудничестве с финской полицией.

Обращение Щелокова за поддержкой в ПГУ имело положительный резонанс - в разведке считали, что международные контакты МВД могут оказаться полезными и для КГБ, но не тут-то было - на документе ПГУ, рекомендовавшем пойти навстречу Щелокову, Андропов написал следующую резолюцию: «Считаю, что настоящее предложение ПГУ либо недоразумение, либо что-нибудь похуже (политическое недомыслие). Как же можно предлагать, чтобы советская милиция - орган пролетарского государства - подписывала документ о сотрудничестве с финской полицией, защищающей интересы финской буржуазии? - надо же посмотреть вперед. Не исключено, что, несмотря на наши усилия, финский нейтралитет «потускнеет». Представьте себе случай, когда финская полиция окажется в силе подавлять рабочее движение, а это в истории Финляндии получалось много раз - как тогда будет выглядеть наш «протокол о сотрудничестве»?».

Если отношение Андропова к лидеру Французской компартии и сотрудничеству с органами правопорядка Финляндии формировалось под воздействием «классового чутья», то в деле Энгера - Черняева - двух сотрудников нью-йоркской резидентуры КГБ, арестованных в 1978 году за попытку приобрести секретную информацию у американского военнослужащего, - Председатель руководствовался устойчивым представлением об администрации США как о потенциальных мошенниках, способных на любое надувательство.

Впервые в истории советско-американских отношений судебные власти Нью-Йорка заломили за свободу арестованных советских дипломатов цену в размере одного миллиона долларов, и на встрече с Андроповым я предложил немедленно внести требуемую сумму залога, чтобы вызволить коллег из тюрьмы. «Но ведь они могут взять деньги, а потом показать нам фигу», - заметил Председатель. «Да нет, это невозможно, - возразил я. - Они знают цену деньгам и слову, и можно не сомневаться, что условия сделки будут точно американской стороной выполнены». Неожиданно для меня Андропов побагровел и недоуменно, глядя мне прямо в глаза, с деланной расстановкой произнес: «Ну вот этого я от тебя не ожидал! От кого, от кого, но от начальника контрразведки такой сюрприз получить - это из рук вон. Ты что, всерьез им веришь или не соображаешь, что говоришь?». Я смутился, пытался объяснить, что специфика американского характера - деловая порядочность, тем более что мы имеем дело с правительством США, а не с частными лицами, но Андропов объяснений не принял. Он укоризненно покачал головой, окинул меня тяжелым взглядом и приказал готовиться к синхронной передаче денег и освобождению арестованных.

(продолжение следует)


Tags: КГБ, контрразведка, разведка, спецслужбы
Subscribe

  • Зафрендил bigdrum

    bigdrum - я узнал о его существовании благодаря его отклику на мою старую (годичной давности) запись "Письменное народное творчество".…

  • Бисмарк о России и Русских

    «Заключайте союзы с кем угодно, развязывайте любые войны, но никогда не трогайте русских» «Превентивная война против России…

  • 9 принципов счастья из разных стран. И десятый - из России.

    Каждый из нас по большому счету приходит в этот мир только с одной целью — стать счастливым. Другое дело, что представления о счастье у нас у…

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment