Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Category:

О стихотворении Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки» - 2

(окончание)

Все образы последующих строф возвещают, что ритуальная жертва принята и магия состоялась. Сначала (в двадцать седьмой строфе) проясняется небо и появляется солнце. На смену «синьке грозовой» приходит «синее тепло»:



А в больничных окнах

Синее тепло,

От большого солнца

В комнате светло.



Затем (в двадцать восьмой и двадцать девятой строфах), по контрасту с горем матери, начинают весело петь птицы. В двух этих и в предыдущей строфе крупными мазками («синее тепло», «большое солнце») написана пионерская пастораль, отбирающая у старого мира его волшебные слова («благодать») и обращающая их в новое язычество:



И, припав к постели,

Изнывает мать.



За оградой пеночкам

Нынче благодать.



Любопытно, что только здесь, с появлением поющей пеночки, вполне проясняется смысл эпиграфа к стихотворению, радостного и демонстративно не связанного со смертью пионерки:



Грозою освеженный,

Подрагивает лист.

Ах, пеночки зеленой

Двухоборотный свист!



Песня пеночки магически вдохновлена смертью Вали и именно в силу этой смерти воспринимается особенно радостно.

Наконец, в финале стихотворения (тридцатой — тридцать пятой строфах), после констатации Валиной смерти («Вот и всё!») пастораль разрешается радостной песней. Ощущение перелома достигается в том числе и графическими средствами. Полустишие «Вот и всё!» вынесено в отдельную строку-строфу и, соответственно, оставлено без рифмы; особенно длинная пауза после этой обрубленной строки обозначена строфическим пробелом — своего рода указанием на траурное молчание. Зато в последующих строфах-двустишиях слово «песня» четыре раза поставлено в позицию рифменного повтора — тем мощнее, с каждой строфой, разгоняется интонация песенного прорыва:



Вот и всё!



Но песня

Не согласна ждать.



Возникает песня

В болтовне ребят.



Подымает песню

На голос отряд.



И выходит песня

С топотом шагов



В мир, открытый настежь

Бешенству ветров.



Так сбывается последнее заклинание призрачного хора (двадцать первая строфа): из смерти девочки («Чтобы в этом крохотном / Теле — навсегда…») действительно рождается песня («Пела наша молодость, / Как весной вода») — ритуальная смерть девочки высвободила песенный преобразующий поток. Мощная коллективная энергия песни нарастает, распространяется («болтовня» — «голос» — «топот»), в последней же строфе обретает планетарное значение («…мир, открытый настежь…») — в слиянии и борьбе с «бешенством ветров».

Стихотворение прочитано, но в нем, по-прежнему, далеко не все ясно. За подсказками стоит обратиться к вариантам «Смерти пионерки», отброшенным автором. Во-первых, в них гораздо подробнее развернута психология Валиного бреда, отчетливее голос утешения и увещевания:



А из тьмы охотник —

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Вылетает заяц —

Топ! Топ! Топ!



Кто это захлопал —

Ставень или град

Иль тебя встречает

Топотом отряд?



Не волнуйся, Валя —

Это одурь сна…

В комнате прохладно,

Солнце… тишина…[17]



Из этих строк складывается впечатление, что первоначально Багрицкий собирался построить «Смерть пионерки» чуть ли не по модели знаменитого стихотворения Федора Миллера про «зайчика», который «вышел погулять», причем без его щадящих маленького читателя фольклорных доделок («Привезли его в больницу, / Отказался он лечиться. / Привезли его домой. / Оказался он живой»).

Во-вторых, финальная версия «Смерти пионерки» переворачивает соотношение героев-красноармейцев и мифологизированной «молодости», намеченное в черновых вариантах. В окончательной редакции активна именно стихия «молодости», а воины лишь подчиняются ее приказам. В подготовительном блокноте эта стихия, напротив, ведома бойцами. Итоговому варианту, в котором активные действия совершают только мертвецы («Но в крови горячечной / Подымались мы…») предшествовали попытки повернуть тему иначе и представить героев-красноармейцев жизнеутверждающе активными и даже человечными:



Мы водили молодость

В сабельный поход,

Мы бросали молодость

На кронштадтский лед —



Над письмом рыдали мы

Ночью при свече,

У ворот прощались мы,

Плача на плече…[18]



В-третьих, в рабочих блокнотах Багрицкого разрабатывался другой план концовки, в котором акцент ритуального действия был перенесен с момента предсмертной агонии на момент посмертной кремации:



Пламя подымается ясней зари,

Тело пионерки, гори, гори![19]



Следующие за этими строки черновика поражают отношением к Вале не как к еще недавно живой, а теперь умершей девочке, но как к жертвенному телу, предназначенному для ритуального сожжения и возрождения энергии «молодости». Даже живую Валю поэт описывает здесь именно как тело или, точнее говоря, как частичку коллективного пионерского тела, используя не женский, а средний род:



Неужели этой еще весной

Топало ногами, впивало зной,

Делало гимнастику и шло в отряд,

Слушало, как трубы вдали горнят…[20]



Сличение версий обнажает принцип отбора: Багрицкий последовательно убирает психологические мотивировки и сюжетные связки, отказывается от детализации образов и действия, опускает очевидные ходы или заменяет их загадочными и странными. При сопоставлении итогового текста с вариантами хорошо видно, что поэт прячет и почему. Какой же образ скрывается тщательней всего — все время отодвигается в тень, в облако умолчания, в загадку? Само поэтическое «я»[21].

В рабочем блокноте линия поэта-рассказчика дана гораздо прямее, а его роль по отношению к Вале и пионерам сюжетно определена. Он предстает здесь в обличье пионерского вожатого, рассказывающего ребятам о героическом прошлом, собирающего отряды, руководящего обрядовыми действиями:



Не моя ли молодость

Начала игру,

Не моя ли [рубашка] форменка

Плещет на ветру,

И не я ль вожатый

В перекличке труб.

...................

Слушайте команду!

Горнисты,

в ряд!

В боевом порядке иди, отряд!..

Эту вот гончарную урну

твою

Мы словно знамя

Подымем в бою…



Ничего этого в тексте «Пионерки» не осталось: все следы «я» тщательно вымараны, личному голосу поставлена заглушка. Однако результатом этой системы умолчаний становится не отсутствие в тексте поэта-рассказчика, а его двусмысленная маскировка: местоимения «я» мы не найдем здесь нигде — влияние же, воля «я» угадывается или мерещится везде. Опущение авторских риторических связок и синтаксических вешек на стыках периодов и частей стихотворения, при смене точек зрения и голосов в речи поэта-рассказчика вынуждает читателя постоянно задаваться вопросами: кто это видит? — кто говорит? — под чьим влиянием?

Уже в середине второй строфы происходит внешне почти незаметный и все же по-настоящему значительный сдвиг. После слов: «Воздух воспаленный…» — описание извне сменяется описанием изнутри; поэт-рассказчик как бы проникает в сознание умирающей; начинает чувствовать ее нёбом и лбом. Дальнейшее чтение убеждает: это смещение — не частный прием, а тактический ход. Отказавшись от бесполезной борьбы за жизнь девочки, говорящий именно так, посредством поэтической эмпатии, готовится к борьбе за ее смерть. В последующих строфах, пока Валя еще дышит, он видит ее глазами и слышит ее ушами. При этом умирающая девочка вряд ли в состоянии воспринимать пионерскую массу с такой обобщающей четкостью, как, например, в двенадцатой строфе: «Пионеры Кунцева, / Пионеры Сетуни, / Пионеры фабрики Ногина». Возникает сомнение: только ли поэт-рассказчик видит глазами пионерки, или еще и переводит увиденное на язык мифа, или, может быть, направляет этот взгляд? Только ли передает восприятие героини или влияет на нее?

Далее: когда в шестнадцатой строфе вступает хор мертвых красноармейцев — как соотносится с ними голос самого поэта? Что же, он один из них и говорит «мы» с ними или за них? Может быть, другое: он только слышит голоса и передает их? Поэт вызвал их, или они явились сами? Это привидения или галлюцинаторные образы?

Затем, в момент агонии, с двадцать второй строфы — кто побуждает Валю к совершению ритуальных жестов, только ли гром? Кто обращается к ней: «Валя, Валентина…»?

Наконец, в финальных строфах — кто подает знак начать песню, кто ее ведет?

Эти сомнения не разрешаются в тексте, но тем сильнее ощущение всеприсутствия поэта. Если применить к итоговому тексту «Смерти пионерки» ключ, «забытый» в черновых вариантах стихотворения, то можно назвать поэта-рассказчика тайным «вожатым» — тем, кто ведет отряды, «начинает игру», изменяет мир. Обезличенный поэт-«вожатый», незаметный, растворенный в событийном и образном материале, исподволь определяет сами события и образы. От взгляда магического «вожатого» не может укрыться ни одна мелочь, он открывает пути в неведомое, прослеживает скрытые связи. Слово поэта проникает в душу, в мозг каждого — чтобы вести массы. Он вездесущий посредник, трикстер, связывающий в магическую цепь низ и верх, прошлое и будущее, жизнь и смерть. Заменяем «вожатого» на «жреца», «игру» на «ритуал» — и получаем предварительные ответы на заданные в начале статьи вопросы.

Для кого и зачем умирает Валя, мы уже сказали: для будущих поколений («молодости», «пионеров»), для обретения великого энергетического ресурса и магического обновления жизни. Теперь же можно ответить и на последний вопрос: кто добивается превращения ее смерти в жертву, жертвы — в миф? Сам поэт: он готовит Валю к совершению обряда, он берет на себя роль жреца, ведущего ритуальное действо, он созывает отряды отпраздновать жертву торжественной песней[22]. Недаром Исаак Бабель назвал Багрицкого «мудрым человеком, соединившим в себе комсомольца с Бен-Акибой»[23], законоучителем I — II веков, — в этих словах угадывается указание на совмещение политического служения («комсомолец») с высшей духовной (поэтической) властью[24].

Итак, знаменитая «Смерть пионерки» Багрицкого, вопреки советской традиции, не вмещается в штамп «победы нового над старым» и, вопреки постсоветским интерпретациям, не перелицовывает христианскую идеологию на советский лад. Задача стихотворения гораздо амбициознее — дать проект новой языческой мифологии, магически преобразовать систему советских (в частности, пионерских) ритуалов[25] и предложить себя, поэта-«вожатого», в качестве жреца и мистагога.


[1] Максимов В. Литературное Кунцево. — «Сталинское слово», 1954, 28 февраля.

[2] Коваленко С. Предисловие. — В кн.: Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы. Сост. Е. П. Любаревой и С. А. Коваленко; подготовка текста и прим. С. А. Коваленко. М. — Л., «Советский писатель», 1964, стр. 44.



[3] Артемьева Т. Загадка русской души, или Нужна ли нам вечная игла для примуса? — «Фигуры Танатоса, Искусство умирания». Вып. 4. СПб., Издательство СПбГУ, 1998, стр. 71.



[4] Стратановский С. Возвращаясь к Багрицкому. — «Звезда», Санкт-Петербург, 2007, № 2, стр. 203.



[5] Там же.



[6] Михайлик Е. Карась глазами рыбовода. — «Новое литературное обозрение», 2007, № 87, стр. 106.



[7] Как известно, обращение к мотиву смерти от болезни связано с жизненной ситуацией самого Багрицкого, с его тяжелой астмой и туберкулезом. См. стихотворение «ТBC» (1929), в котором призрак умершего от туберкулеза Дзержинского взывает к поэту: «Да будет почетной участь твоя — / Умри побеждая, как умер я».



[8] О семантическом ореоле трехстопного хорея в «Смерти пионерки» (без указания на «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова) см.: Ронен О. Х3 ДМДМ. — В кн.: Ронен О. Шрам. Вторая книга из города Энн. СПб., Издательство журнала «Звезда», 2007, стр. 106 — 123.



[9] О пионерском движении и его осмыслении в литературе 1920-х — 1930-х годов см.: Келли К. Товарищ Павлик: взлет и падение советского мальчика-героя. М., «Новое литературное обозрение», 2009.



[10] См. также стихотворение Бориса Лапина «О, поле, поле (Песня английского солдата)»: «Солдат, учись свой труп носить, / Учись дышать в петле…»; «…Восстанут эти мертвецы, / А нас покосит меч».



[11] О жертвенности как основополагающем понятии сталинской культуры см.: Кларк К. Советский роман. История как ритуал. Екатеринбург, Издательство УрГУ, 2002.



[12] См.: Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы. Сост. Г. А. Морева, послесловие М. Д. Шраера. СПб., 2000, «Академический проект», стр. 289 («Новая библиотека поэта». Малая серия).



[13] Об энергетической природе сакрального см.: Зенкин С. Н. Небожественное сакральное. Теория и художественная практика. М., Издательство РГГУ, 2014; например: «…сакральное мыслится как особая сверхъестественная или же социальная по своему происхождению сила, подобная энергии тепла и электричества и способная наполнять те или иные места и объекты», стр. 65.



[14] О Вале как о добровольной жертве см.: Кацис Л. Смерть карасика (о датировке стихотворения Н. Олейникова). — «Солнечное сплетение», 2000, № 12-13.



[15] Характерно, что слово «окрест» вызывает не только возвышенно-поэтические, но и прямо церковно-книжные ассоциации. См. пример в словаре Даля: «Окрест боящихся Бога Ангел Господень ополчается».



[16] Ср. у Дж. Дж. Фрэзера: «…жертвы <…> имели своей целью <…> физически обновить запас <…> тепла, света и движения» (Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М., «Политиздат», 1980, стр. 94 — 95).



[17] Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы. М. — Л., 1964, стр. 499.



[18] Там же, стр. 503.



[19] Там же, стр. 504.



[20] Там же.



[21] Еще одна функция сочиненного самим Багрицким эпиграфа к «Пионерке» — указать на скрытое присутствие поэта в ритуале. Ср. с фрагментом из воспоминаний Михаила Зенкевича о клетках с певчими птицами в кунцевском доме автора «Смерти пионерки»: «Тут был и черный дрозд, взлетевший потом, как ворон Эдгара По, на явор кривобокий в эпиграфе „Последней ночи”, и подмосковный зяблик, „предвестник утренней чистоты”, и зеленая пеночка, оплакавшая своим двухоборотным свистом пионерку Валю» (Зенкевич М. В углу за аквариумами. — В кн.: Эдуард Багрицкий. Альманах. Под ред. В. Нарбута, М., «Советский писатель», 1936, стр. 299). Пеночка, таким образом, становится эмблемой вездесущего поэта.



[22] В черновиках к стихотворению образ поэта/вожатого/жреца дан прямо — он руководит обрядом кремации Валиного тела: «Слушайте команду! / Горнисты, / в ряд! / В боевом порядке иди, отряд!.. / Эту вот гончарную урну / твою / Мы словно знамя / Подымем в бою…» (Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы, М. — Л., 1964, стр. 504).



[23] Бабель И. Багрицкий. — В кн.: Эдуард Багрицкий. Альманах, стр. 160.



[24] Ср.: «Сакральный мир — это мир власти» (Зенкин С. Н. Небожественное сакральное, стр. 62).



[25] См. свидетельство И. Рахтанова: «Незадолго до смерти Багрицкий часто спрашивал меня о пионерах. Я рассказал ему обо всем, чтó видел в лагерях. Он радовался пионерскому ритуалу, — подъем флага, линейка, фанфара — все, что есть в лагере от армии, нравилось Багрицкому» (Рахтанов И. Рассказ по памяти. — В кн.: Эдуард Багрицкий. Альманах, стр. 309).

Об авторах

Лекманов Олег Андершанович — филолог, литературовед. Родился в 1967 году в Москве. Окончил Московский педагогический университет. Доктор филологических наук, профессор НИУ ВШЭ. Автор многочисленных статей и монографий. Живет в Москве. Постоянный автор «Нового мира».



Свердлов Михаил Игоревич — филолог, литературовед. Родился в 1966 году в Москве. Окончил Московский педагогический университет. Кандидат филологических наук, доцент НИУ ВШЭ. Автор многочисленных литературоведческих публикаций, автор книги «Сергей Есенин. Биография» (в соавторстве с Олегом Лекмановым) (2011). Живет в Москве.

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2017/6/dlya-kogo-umerla-valentina-pr.html
Tags: Багрицкий
Subscribe

  • Зафрендил bigdrum

    bigdrum - я узнал о его существовании благодаря его отклику на мою старую (годичной давности) запись "Письменное народное творчество".…

  • Бисмарк о России и Русских

    «Заключайте союзы с кем угодно, развязывайте любые войны, но никогда не трогайте русских» «Превентивная война против России…

  • 9 принципов счастья из разных стран. И десятый - из России.

    Каждый из нас по большому счету приходит в этот мир только с одной целью — стать счастливым. Другое дело, что представления о счастье у нас у…

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments