Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote,
Александр Бангерский
banguerski_alex

Category:

В.Аксючиц о русском национальном характере

На формирование русского народа повлияли три основных фактора: языческая природа восточно-славянских племен (этнический генотип); воспитание и окультуривание народа Православием (духовный архетип); уникально суровые условия выживания, приспособление к которым требовало культивирования в себе определенных качеств (исторический архетип). Все разнонаправленные факторы и влияния формируют сложные противоречивые и, вместе с тем, цельные архетипы национального характера.

Более всего о характере народа свидетельствует его историческая судьба. И здесь следует повторить очевидные исторические факты, которые в силу господствующих предрассудков вовсе не очевидны для общественного мнения - и отечественного, и зарубежного. Ни один цивилизованный народ не выжил в подобных - невиданно трудных природных и геополитических условиях, освоив, при этом, наибольшие в истории пространства, сформировав самое большое в мире государство, не уничтожив и не поработив ни одного народа, создав великую культуру. Совершенно очевидно, что народ, совершающий эти беспрецедентные деяния, обладает уникальными качествами.

Судя по всему, восточнославянские племена, способные освоить наиболее суровые на Евразийском материке пространства, изначально отличались характером динамичным и трудолюбивым, выносливым и упорным, храбрым и буйным. Русскому человеку генетически передались противоречивые свойства славянского эпилептоидного типа характера (по определению Ксении Касьяновой). Эпилептоид в обычных ситуациях спокоен, терпелив, основателен и запаслив, но способен к срыву в раздражающей ситуации, если долго давить на него - он взрывоопасен. Он сам задает свой темп жизни и целеполагание, стремится действовать в собственном ритме и по своему плану. Ему присущи основательность, последовательность, упорство в достижении цели, могущее переходить в упрямство. Такой народ выделяет лидеров или вождей-организаторов, которые либо воспринимают общенациональные интересы и с невероятным упорством стремятся к их реализации, либо маниакально навязывают народу свои представления. Эпилептоидному характеру свойственны замедленные реакции, некоторая "вязкость" мышления и действий (Русский мужик задним умом крепок). В спокойных состояниях эпилептоидный тип склонен к легкой депрессии: вялости, апатии, плохим настроениям и пониженному тонусу деятельности, что характеризовалось как русская лень. Переключение на другой вид деятельности происходит с трудом, а мобилизация сил для этого - замедленна, ибо требуется время для "раскачки", привыкания к новым обстоятельствам. Но в результате русский человек давал адекватный ответ вызовам судьбы, ибо от природы талантливый народ веками оттачивал свой ум и смекалку в труднейшей борьбе за выживание. Именно поэтому русский долго запрягает, но быстро едет. По сравнению с европейцами, русские более сдержанны в своих проявлениях, но и более постоянны в своих состояниях - как в спокойствии, так и в буйстве.

Доминирование эмоциональной сферы у эпилептоида чревато тем, что в аффективном состоянии у него отказывают предохранительные психические механизмы и нравственные барьеры. Буйная природа славянина укрощается православным воспитанием. Православные обряды, традиционные ритуалы, а также взыскующий государственный уклад компенсировали недостаток внутренней энергии в спокойных околодепрессивных состояниях или гасили избыток энергии в ситуациях эмоциональных перегрузок и срывов, выравнивали эмоциональные циклы, свойственные эпилептоиду, вовремя мобилизовывали или переключали энергию на актуальную сферу деятельности. Привычки-ритаулы "раскачивали" эпилептоида в состояниях "зависания", экономили его силы, мягко переключали его на повседневную деятельность. Праздничные обряды украшали жизнь, выравнивали и укрепляли ее профилактической разрядкой, разгрузкой психики. Но при разрушении традиционного жизненного уклада, народ впадал в смуту и праздники заменялись непробудным пьянством и разгулом.

Может быть, только народ с подобным эпилептоидным характером мог приспособиться к суровым неустойчивым климатическим и геополитическим циклам северо-востока Евразии. Но за счет потерь и приобретений, за счет усугубления некоторых трудностей характера. Слабости и болезненные качества компенсировались жизненным укладом: русский образ жизни является продолжением русского характера и наоборот. Но когда рушились традиции и связи с глубинными национальными ориентирами, - русский человек терял себя, деградировал, отдавался ложным авторитетам или утопиям. Ощущение бессмысленности жизни страшнее для русского человека любых испытаний. Но периоды смуты в русской жизни всегда вызывались разрушением государственности и попранием традиционных устоев со стороны правящих сословий.

Генетически русский человек склонен к индивидуализму и замкнутости. Но воспитание православной культурой привило народу ценностную мотивацию долга, в отличие от рациональной мотивации пользы, доминирующей на Западе. В нашем обществе поведение людей оценивается более не по результату, а соответствием принятым нормам, действия - не пользой, а правильностью. Это связано с сильным соборным самоощущением - своего единства с социальным и национальным целым и своего органичного места в нем. Поэтому соборные мотивы действий ради земли, мира, или во имя общего дела всегда оказывались доминирующими. Среди русских людей нередок тип, который стремится к самоотречению и даже героической жертвенности, которая не может принести индивидуальной выгоды. При этом он интуитивно убежден, что действия по справедливости соответствуют какой-то высшей выгоде. И действительно, только служение высшему долгу и способность самопожертвования, в конечном итоге, приносят обществу несравненно большую пользу, что может отозваться - рано или поздно - возвышенной выгодой и для самого действующего. Ну а если не дастся здесь, то непременно воздастся свыше. Эта метафизическая уверенность и духовное самоудовлетворение воспитаны Православием. Русской общественное мнение, как правило, высоко оценивает подвижников, ибо они будят присущие нам культурные религиозные архетипы.

Необходимость самосохранения в суровых условиях и взыскательные религиозные идеалы воспитывали сдержанность, самоограничение, аскетизм, приоритет духа над плотью. Русская культура мало ориентирована на производство и накопление материальных благ. Русский человек, в отличие от европейцев, не способен все силы бросать на материальное процветание, на обустройство своего быта и поддержание стерильной чистоты. Для нас более характерно стремление разгрести природный хаос, усмирить стихии ровно настолько, чтобы самосохраниться и сохранить силы для главных вопросов жизни - проявляемых в разной форме на различных ступенях культуры, но неизменно духовных, небесных, вечных. Достижения в материальной области возможны для русского человека только в том случае, если они являются функцией более высоких целей: защиты Родины, освоения земных просторов, реализации социального идеала или индивидуальной самореализации. Русские больше склонны к поиску смысла жизни, но и больше страдают от утраты священного в жизни, от бессмысленности существования[3].

Вопреки расхожим мнениям о русской варварстве и жестокости - русская история добродетельнее европейской, а общественная мораль - взыскательнее. На Руси в принципе были невозможны индульгенции, инквизиция, скальпы, в православной жизни нельзя представить разврата, какой царил в монастырях католической Европы и в Ватикане, невозможно обнаружить такого падения нравов, какое было распространено в европейских городах эпохи Гуманизма, либо массовой кровавой бойни, как в Варфоломеевскую ночь во Франции, при Столетней войне в Германии, при сжигании ведьм по всей Европе. При этом русские летописи нелицеприятно называют зло - злом, европейцы же - при всех злодеяниях у себя в Европе и при истреблении аборигенов на всех материках - считали себя самыми цивилизованными в мире. Присоединяя огромные территории и множество народова, русские проявляли невиданную для Европы национальную и религиозную терпимость. Народ сильнейшей соборной природы веками воспринимал и ассимилировал многие культуры. Вместе с тем неизменно переваривал чужеродные архетипы, насаждаемые элитой, правящим слоем, глухо им сопротивляясь, приспосабливаясь, но сохраняя собственную духовную конституцию[4].

Русский народ обладает невиданной выживаемостью в труднейших условиях, а значит, умением приспосабливаться к ним через формирование себя, а не через разрушение окружающего мира. Такому народу свойственно невероятное упорство и несгибаемость в исполнении своей исторической миссии. Народ способен на невиданное долготерпение, но только если жизненные тяготы обоснованы высшими целями. Он может выдержать огромные лишения, но не выживет при потере смысла жизни. Русский человек мало отзывчив на всякого рода радикальные реформы: он любит хранить, а не разрушать. Более того, долготерпение кончается как раз тогда, когда долго насильственно рушатся традиционный образ жизни и попираются традиционные ценности.

Русскому народу свойственна сверхмобилизация в экстремальных и демобилизация в обыкновенных ситуациях, что тоже диктовалось необходимостью самосохранения. Маятник мобилизация-демобилизация соответствовал нестабильным циклам сурового евразийского континента. Периоды бездействия и необыкновенного терпения долговременной тяжкой ситуации могли внезапно смениться либо бурной деятельностью, либо бунтом. Русский человек мало способен мобилизоваться ради корыстных материальных целей, но он совершает сверхусилия во имя высоких идеалов: сохранения Родины и священных для него ценностей либо выполнения глобальной исторической миссии. Такой народ может терпеть многие мытарства и унижения от собственной власти, но при смертельной опасности извне - он непобедим. Но, будучи поверженным от внешнего врага - как при татаро-монгольском нашествии, или от врага внутреннего - при коммунизме, народ, понеся великие жертвы при сопротивлении, находил в себе силы самосохраниться, и "переварить" враждебную силу. По видимости приспосабливаясь к ней, а по существу постепенно меняя ее природу и приспосабливая, в конце концов, к собственному национальному архетипу. Поэтому из всех катастроф Россия чудесным образом выходила более сильной, чем она была до них.

Виктор Аксючиц
Из книги "Явления русского духа", готовящейся к изданию.


31/05/2001
Tags: Русские, национальный характер
Subscribe

promo banguerski_alex april 11, 2018 15:00 1
Buy for 100 tokens
Мою статью разместили на сайте весьма солидного журнала "Россия в глобальной политике": Поджечь траву, избежать пожара 29 января 2018 Александр Бангерский Александр Бангерский Резюме: Столетие Февральской, а затем и Октябрьской революции 1917 года прошли на удивление тихо и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment